Сплошной словесный поток, казалось, не нуждался в импульсах извне.

Больше всего это напоминало ситуацию, когда человек принял большую дозу слабительного, а потом в соответствующий момент едва добежал до туалета. Облегчение и удовлетворение на лице моего соседа были сходные. Он был рад слушателю, который никуда не мог ускользнуть.

Не скажу, что я ликовал вместе с ним. За десять минут одностороннего общения я узнал больше, чем за полтора часа в зале новостей. Источник был воистину неиссякаемый. «Если бы ты молчал, то остался бы философом»,– подумалось мне. Меня так и подмывало сказать эту фразу вслух, но сосед будто почувствовал, что я могу нарушить его монополию на разговор, и затараторил с удвоенной энергией. Я задумался о пропускной способности его речевого аппарата. Похоже, четыре слова в секунду для него не было пределом.

– ...И видели, чем это все обернулось для Аломга? Просто ужасно! Никуда не годится! Правительство должно быть уверено в своих действиях, а они говорят: «Давай попробуем»! Это болезнь нашего времени. Так нельзя. Болезнь нужно лечить! Кстати, о болезнях. Вы слышали, что на одной недавно открытой планете нашли вирус, который убивает человека за два часа, и при этом тело выглядит так, будто оно побывало в огне? Погибли три разведывательные группы, прежде чем они там разобрались, в чем дело. Сейчас вроде бы ситуация под контролем, но кто знает?..

Он сделал многозначительную паузу, которая продолжалась целых полсекунды. Мне в голову пришла мысль, что нам с ним еще лететь на одном корабле.

Автобус остановился у массивного корпуса межзвездного лайнера. Мой сосед обрадовался;

– О, мы уже приехали!

И шмыгнул наружу в числе первых.

Мне стало значительно лучше.

Женщина, за которой я следил, не спешила выходить, и я заподозрил в этом своеобразную хитрость. Однако оказалось, что она лишь поправляла косметику, чего я не видел, сидя сзади. Мне пришлось подождать.

По космодрому гулял легкий ветерок, покачивая высокую траву. Только вчера я прилетел на Сайгус и смотрел на эту же траву, а кажется, что прошло как минимум две недели. Мое личное восприятие времени решительно шло вразрез с реальным временным потоком. Вспомнилось: у психологов есть такое понятие, как психологический возраст. Если брать за основу этот параметр, то я наверняка уже сейчас старше, чем большая часть жителей Галактики. Недостатком событий моя жизнь не отличалась.

Совсем недалеко стоял еще один лайнер «Интеркосмоса», а остальные корабли были разбросаны более или менее беспорядочно по всей территории космодрома. Солнце потихоньку продолжало свое едва заметное движение по зеленовато‑голубому небосклону, и тени деревьев, которые росли вокруг здания космопорта, и тень самого здания уже начали понемногу удлиняться. Я взошел по наклонному трапу.

Прямо на входе мне предложили приобрести билет. Я так и сделал – хотя стоило это немного больше, чем если бы я купил его в кассе космопорта, но это уже мелочи,– и прошел в салон.

Как и на всех пассажирских лайнерах, работающих по коротким маршрутам, салон здесь был общим. Ряды удобных мягких кресел уходили к стенам по обе стороны от меня. Половина из них была пуста. Я отметил, где расположилась моя «подследственная». Она по‑прежнему находилась в одиночестве и, казалось, никого и не ждала. Похоже, я начинал чувствовать себя неловко из‑за этого. Скрытые опасности мне всегда досаждали больше, чем явные.

Я выбрал одно из кресел в задних рядах, чтобы лишний раз не попадаться ей на глаза. Кто знает, сколько пересадок нам нужно будет совершить до того, как мы найдем подходящий рейс. Этот лайнер по дороге к конечному пункту назначения – Менигуэну – заходил еще в два порта, но Горвальдио среди них не было. Возможно, нам предстоял долгий путь, и не стоило проверять, как быстро женщина заинтересуется, почему это ее маршрут в точности совпадает с маршрутом незнакомого ей человека.