— Ладно, хватит об этом. Выкладывайте.

— Сначала сядь. И постарайся хоть немного успокоиться. Ты и так выглядишь впечатляюще. Не обязательно пытаться еще и запугать старого человека.

— Я не пыталась…

— Сядь!

Валери вдруг заметила, что уже сидит, глядя Мойсу прямо в глаза. Никогда еще они так не сверкали, и расслабленной позы как не бывало. Он выпрямился, стал выше ростом и налился неведомой силой, которая в нем обычно дремала.

Убедившись, что завладел ее вниманием, старик снова откинулся в кресле — уже не так свободно, как раньше.

— Теперь моя очередь говорить, а твоя — слушать. Идет?

Мойс подождал, когда она согласно кивнет, и кивнул в ответ. Говоря, он загибал пальцы.

— Во-первых, ты не ведаешь, какой фурор произвела здесь, И не только потому, что сестра Гриффена. Держу пари, нет ни одного зазывалы, портье или бармена, который не кивнул бы тебе при встрече. Из того, что слышал, могу заключить, что ты в их заведениях не частый гость. Тем не менее тебя знают так же хорошо, как завсегдатая.

— Что значит, «вы слышали»?

— А это уже «во-вторых». Если до сих пор не поняла, что в городе все говорят обо всех, значит, не настолько сообразительна, как мне представлялось. Старший Брат о тебе не спрашивает? Можешь поспорить — если что-то вдруг стрясется, он услышит об этом ровно через двадцать минут. Хорошие новости доходят позже, чтобы не нарушать чьего-либо покоя. Тем не менее просачиваются и они.

Мойс поднял палец, когда Валери попыталась что-то вставить. Она мгновенно прикусила язык.

— В-третьих, все это ерунда. Если думаешь, что не защищаешь брата, значит, себя недооцениваешь. И я не имею в виду случай с Грис-Грисом.

Он вздохнул и покачал головой, затем встал и подошел к столу. Что-то звякнуло и не раз, после чего он вернулся и протянул Валери бокал с дорогим коньяком. Снова сел в кресло и, баюкая свой стаканчик, сделал долгий глоток.

— В какой-то мере, Валери, тебе еще труднее, чем ему. Твой путь куда тернистей. Ты хотела бы знать, что делаешь в Новом Орлеане и как это помогает Гриффену. Скажу так. Ты его бережешь, оберегая себя. Дракон может перебрать всю семью и через слабости одного манипулировать другим, нанести ему вред. Не впервой, черт возьми. Не говоря уже о том, что в некоторых кругах тебя и ценят, и считают мишенью из-за собственных достоинств. Гриффен знает: здесь ты в безопасности. Точно так же знаешь и ты, что защищаешь брата.

Мойс глотнул еще, и на сей раз Валери составила ему компанию, задумчиво перекатывая языком янтарную жидкость.

— Понимаешь, какая штука. Чем больше ты участвуешь в его работе, тем большей опасности себя подвергаешь. Знаю, принять это нелегко, но в конечном счете тебе надо тщательно взвесить, как ему помочь, оставаясь в тени. Гриффен сейчас притирается и довольно успешно. Если вдруг куда уедешь, его внимание распылится, что совершенно недопустимо.

Про себя Мойс отметил: вот почему он так рад, что Гриффен не рассказал сестре о наиболее прямой угрозе. Любую предложенную ей помощь перевесило бы его возросшее беспокойство.

— Мне кажется, я поняла, — проронила Валери. Откинувшись в кресле, она снова и снова возвращалась к словам старика.

— Если нет, то поймешь. Крепко подумай, и мы встретимся вновь. Лучший совет — просто живи себе счастливо и в достатке. Ты отрада и надежда мальчишки. Если что-нибудь с тобой случится, все, ради чего мы трудимся не покладая рук, пойдет прахом.

Валери молча поднялась и поставила на стол пустой бокал. Глянув задумчиво на старика, наклонилась и поцеловала его в щеку. Мойс проводил ее очень внимательным взглядом — отчасти потому, что не мог оторваться от восхитительного вида.