— Это было непростительно и…, - он помедлил, — мне нужна твоя помощь.

— А-Ага, — я не была удивлена. Я могла отодвинуть свою неприязнь к нему на задний план, чтобы увидеть, чем это все кончится, но я не знала, что, по его мнению, я могла сделать.

— Ты говорила с Богиней, — сказал он, его глаза не смогли скрыть злость, хотя он пытался.

Ах. Это.

— Кто тебе сказал? Трент? — раздраженно поинтересовалась я. Это было довольно личной информацией, но возможно, опять же во имя того, чтобы увидеть, чем это кончится, он счел это приемлемым.

— Я был неправ, — Взгляд Ландона метнулся к Бису, после того, как паренек отгрыз еще один звякнувший кусок стекла. — Твое общение с Богиней — не богохульство. Если бы это было так, то ты была бы не способна на это. Я завидовал, что она решила обратиться к тебе напрямую.

Его губы кривились, и ко мне поплыл запах больницы: мучительно знакомый запах электроники и пыли под ней.

— Ты же даже не веришь.

Не доверяя самокритичной правде, льющейся от него, я откинулась назад, держа в руке банку колы.

— Кто сказал, что я не верю?

— Тогда, возможно, не верю я, — сказал он, но я на это не купилась.

— Все произошло слишком быстро, — добавил мужчина, и Айви, шаркнув ногами, остановилась в коридоре, слушая. — Они хотели, чтобы я занял его место. Я не мог сказать им, что не верю!

Разозлившись, он встретился со мной глазами.

— Откуда ты черпаешь свою веру? — требовательно воскликнул он. — Это даже не твоя религия!

Это была не очень-то приятная тема, и я посмотрела на черные зеркальные окна, подбирая слова. Как бы я не доверяла ему, но он был эльфом, разбирающимся в магии, с которой я не была знакома.

— Она не Богиня, — сказала я, наблюдая за развитием его настроения. — Она общий разум, который обожествляли древние эльфы, как Египтяне обожествляли солнце. Тем не менее, я не стану пытаться поговорить с ней. Даже когда она целая — она безумна.

Безумие было не совсем верным словом. Возможно «Не осознает своего влияния на окружающих». Или «твердо придерживается стандартов, которые не применимы к существам из плоти и ограниченной жизни».

— Но ты должна! — воскликнул Ландон, и я скрестила колени, перестав обращать на него внимание. Бис стал угрожающе черным, и Ландон отодвинулся, загнанный в тупик.

— Рейчел, блуждающие мистики ищут твою ауру. Их притягивает усиленный резонанс твоей ауры. Ты можешь поговорить с ней. Пожалуйста, — сказал он, — Мы должны это остановить. Если ты сможешь поговорить с ней — с вменяемой, а не разделенной частью, сломавшей Бэнкрофта, то возможно, сможешь убедить ее больше не отправлять их через твою линию.

Это имело смысл, но видеть, как Бэнкрофт сошел с ума всего лишь от ее осколка, было серьезным предупреждением.

— Нет, прости, — сказала я, и он упал спиной на подушки, выглядя не побежденным, а раздраженным.

— Ландон, может, я могу кому-то позвонить для тебя? — спросила я, желая, чтобы он убрался из моей церкви, — У Трента есть вертолет. Он может забрать тебя из Низин туда, куда ты захочешь.

— Я не могу уйти, — сказал Ландон с негодованием, и Айви встала на пороге святилища в качестве мягкой и определенной угрозы. Лоб Ландона сморщился, и больничный запах усилился, пока он набирался решимости.

— Ты можешь закончить это. Волны, спящие немертвые, все. Если они проснутся, твоя соседка и ее подруга будут в безопасности.