|
Она раздулась, поверхность накалилась докрасна, но процессы, происходящие на поверхности, были таким чудовищными, что затронули даже внутренние планеты. На самых дальних, таких как эта, атмосфера улетучилась в космос. Льды растаяли, мировой океан вскипел, каждый раз, как пульсация солнца достигала максимума, все больше выделялось паров. Теперь не осталось ничего, кроме металлического мячика, едва большего, чем планеты, входящие в Солнечную систему. Поскольку давления верхних слоев не стало, ужасные тиктанические силы вырвались на свободу. Горы — молодые с кряжами, как острые зубы, и старые — побитые метеоритами и температурной эрозией, возвышались над испещренной кратерами равниной из мрачного камня. В настоящий момент минимальное, но тем не менее огромное, в полных семь раз больше в поперечнике, голубая сердцевина, окруженная и затемняемая тонкой красноватой атмосферой, — солнце тлело вверху.
Его свет, как от печи, был не единственной иллюминацией. Еще одна звезда проходила достаточно близко в это время. Она представляла собой различимый диск… на остановившемся видео, поскольку незащищенный человеческий глаз не смог бы непосредственно выдержать интенсивности цвета электра. Это была новая планета Б8, которая рождалась из пыли и газа, сверкая сиянием ста солнц. Никто не мог этого выдержать даже в тени, отбрасываемой вершинами, которые отряд Лори исследовал. Необходимы были защитные экраны. Но над головой было еще нечто, на что стоило бы посмотреть, прямо посреди темноты. Звезды сотнями усыпали небо, блестя и сверкая поблизости. А они были всего лишь границами кластера. Он поднимался, по мере вращения планеты, частично оставаясь на заднем фоне, частично следуя за солнцем. Лори никогда не видел подобного ни с чем не сравнимого зрелища. Большей частью те звезды, которые он мог выделить из огромного сферообразного облака света были сами по себе красные: долгожители-карлики, умирающие гиганты, как тот, который нависал над ним. Но многие блестели ярким золотом, изумрудами, сапфирами. Некоторые не могли быть старше синей звезды, которая спешила мимо и добавила своего резкого оттенка на эту землю. Все эти звезды сыпались через мягкое сияние, которое превалировало над всем кластером, перламутровая яркость, в которой они бледнели и исчезали, туман, где его приятели потеряли дорогу к себе домой, но который был такой сияющей красотой для созерцания. — Вы живете в таком чуде, — сказал Лори. Грейдал подошла к нему. У нее не было особых причин, чтобы спускаться с орбиты «Макта» с ним и Хирном. Они просто хотели оставить некоторые большие наземные инструменты и приборы, которые были на борту «Джаккарви» для того, чтобы провести некоторые исследования, имеющие отношение к той цели, ради которой они отправились в этот полет. Но она высказала свое желание первой, и никто из ее коллег не стал возражать. Они знали, как часто она бывает в компании с Лори. — Подожди, пока мы доберемся до нашего мира, — сказала она тихо. — Космос — жуткий и опасный. Но на Киркасанте… мы увидим, как садится солнце в Радужной Пустыне, и неожиданно в этой атмосфере наступает ночь, наша блестящая многочисленными звездами ночь, и над застывшими холмами танцуют и шепчутся блики. Мы увидим огромные плывущие клочья тумана на восходе солнца, которые поднимаются над солеными болотами, услышим нежные, как у флейты, их голоса. Мы будем стоять на зубчатых стенах Эй под знаменами тех самых рыцарей, которые давным-давно освободили землю от огненного оружия, и будем смотреть, как народ танцует и приветствует наступление нового года… — С позволения навигатора, — сказал Хирн, голос которого стал резким от скрываемой обескураженности, — мы оставим наши мечты на потом, а сейчас приступим к тому, чтобы воплотить их в реальность. Сейчас нам полагается найти хорошее плоское местечко для приборов наблюдения. |
