Лори не был раздосадован тем, что Грейдал прервали, хотя было бы естественно, если бы он был. Она говорила о Киркасанте так часто, что у него возникло уже такое чувство, как будто он сам там побывал. Несомненно, у него есть свои заслуги, но в представлении Лори это была суровая, сухая планета, где часто бывают штормы и где ему не хотелось бы оставаться надолго. Конечно, для нее это был любимый родной дом, и он не имел бы ничего против того, чтобы наведываться туда время от времени, если… Хватит подобной ерунды, у нас забот полон рот!

Объяснения были частью его работы. Он сказал:

— В вашем понимании этого термина, физик Хирн, Облачной Вселенной не существует.

Ответ был коротким, хотя и точно определенным.

— Я уже обсуждал этот пункт на Сиреви с Вандангом и остальными. И я обижен на их намеки, что мы все на «Макте» либо лгуны, либо абсолютно некомпетентные наблюдатели.

— Вы — ни то и ни другое, — поспешно сказал Лори. — Но на Сиреви в вашем общении был двойной барьер. Во-первых, несовершенное знание вашего языка. Только по пути сюда, проводя большую часть своего времени с вашей командой, я сам совсем недавно стал чувствовать, что овладел хараканским языком в совершенстве. Во-вторых, нечто более Серьезное: упрямая предвзятость Ванданга и ваша собственная.

— Я хотел, чтобы мне доверяли.

— Но у вас не было убедительных аргументов. У Ванданга была такая догматическая уверенность, что того, о чем мы сообщали, не может быть, что он даже не стал внимательно смотреть на ваш отчет, чтобы разобраться — нет ли там какого-нибудь ортодоксального объяснения в конце концов. Вы, естественно, разозлились на это и совсем прекратили дискуссии. Со своей стороны у вас было то, что, как вас всегда учили, можно было назвать совершенной теорией, которую ваши эксперименты подтверждали. Вы не собирались менять всю свою концепцию в физике просто из-за того, что нелюбезный Озра Ванданг насмехался над ней.

— Но мы ошибались, — сказала Грейдал, — Вы все время намекаете, Давен, но никогда ничего не говорите прямо.

— Ну допустим, я хотел увидеть это явление своими собственными глазами, — сказал Лори. — У нас есть поговорка… такая старая, что предполагается, что она происходит с Земли: «Самая большая ошибка — строить теорию прежде, чем получишь экспериментальные данные». Но я не мог не размышлять над этим, и то, что я вижу, показывает, что мои догадки правильны.

— Да ну! — с вызовом бросил Хирн.

— Начнем с того, что рассмотрим ситуацию с вашей точки зрения, — предложил Лори. — Ваш народ провел тысячелетия на Киркасанте. Вы потеряли и малейший намек на то, что где-то еще есть нечто совершенно отличное от того, что имеете вы, за исключением нескольких сомнительных традиций. Для вас было естественным, что ночное небо должно быть мягко светящимся туманом, а звезды должны толпиться вокруг. Когда у вас развились научные методы и подходы снова, не так много поколений назад, вы возобновили свои исследования той Вселенной, которая была вам знакома. Обычно физика и химия, и даже теория атома и квантовая механика не доставляли вам особых проблем. Но вы измеряли расстояния до видимых звезд световыми месяцами — в лучшем случае годами — после чего они исчезали в туманном фоне. Вы измеряли концентрацию этого тумана, этой пыли и флюоресцирующих газов. И у вас не было причин предполагать, что межзвездное пространство не везде имеет одинаковую плотность. Не было у вас и намеков на убывающие галактики.

— Итак, ваше представление о реальности состояло в том, что космическое пространство представляет собой массу резко искривленных вихрей, которые встречаются там повсюду.