Глава восьмая

— То есть как это не знала? — недоверчиво спросила Джуди. — Как это она могла не знать?

— Они ведь не так уж давно вместе, — ответила Салли. — И о Софи он ей не рассказал. Не успел. Мне о ней он тоже не сразу рассказал.

— И долго он тебя мариновал?

— Пару месяцев. Кэти, наверное, как раз созрела, но потом… Ну… ОНА ЗАБЕРЕМЕНЕЛА!

Последние два слова Джуди почти увидела, будто их начертали на стене, на которую она смотрела, прижимая к уху телефонную трубку.

— Как думаешь, что он ей сказал? — спросила Салли. — После обеда, я имею в виду.

— Как обычно, наверное, — предположила Джуди. — Ведь он со всеми ведет себя одинаково. Помнишь Лиззи и Венди? По их рассказам, он с ними повел себя так же, как и с тобой.

— Ну да, он всем рассказывает одну и ту же историю про Софи. Первая любовь, восемнадцать лет, то да се, разбитое сердце, бла-бла-бла, не думал, что сможет еще когда-нибудь поверить женщине, опять бла-бла-бла, большой светофор мигает, воют сирены, все тает в тумане, вокруг тебя закрываются тяжелые металлические двери, и все, привет, ты в мышеловке, и сердце кровью обливается, и бла-бла-бла. И, выслушав его, ты тут же и навсегда решаешь стать для него той Единственной, которая никогда его не предаст… И только потом до тебя доходит, что хотя он тысячу раз признавался тебе в любви, но ни разу не заговорил о вашем совместном будущем и уж точно не видел тебя в роли Единственной, которая бла-бла-бла. Но понимаешь ты это очень поздно, поскольку твое сердце уже разбито вдребезги. И все равно, при одном только имени Софи у тебя мурашки по коже, и бла-бла-бла…

— Салли! — прервала ее Джуди.

Этот монолог она слышала далеко не в первый раз, но сегодня бесстрастный тон Салли напугал ее. Зная, как Салли ненавидит, когда ее жалеют, Джуди поспешила сменить тему:

— Бедняжка Кэти, подумать только, теперь и ей все это предстоит пережить.

К ее огромному облегчению, Салли проглотила наживку.

— Вот именно! — вскрикнула она. — Но я очень надеюсь, что он поведет себя деликатнее, она все же беременна. И ситуация совершенно иная.

— Не знаю. Судя по его реакции, когда мать рассказала о приезде Софи, никакой деликатностью там и не пахнет.

— Ну… пожалуй. Мне ее действительно жалко.

Это была наглая ложь. Никогда и никому Салли не завидовала так, как завидовала сейчас Кэти. И дело было не только в беременности, но и в том, как отнесся к этой беременности Мик. Кто бы мог подумать, что он окажется образцовым будущим папашей? Он накупил кучу книг про младенцев и беспрерывно рассуждал, как лучше переоборудовать малую гостиную в детскую. Ах, если бы все было так просто… Если бы простым заявлением о беременности ты могла превратить Мика в верного партнера и спутника жизни!..

«А смогла бы я избавиться от своих таблеток и ждать, когда прекратятся месячные?» — спросила себя Салли. Нет. Ни за что. В голове ее уже вовсю мелькали непристойно прагматичные мысли. Можно, например, каждый день спускать таблетку в унитаз. Но тонут ли они в воде? Или лучше запихивать на дно мусорного ведра? Нет, ничего бы у нее не вышло. Когда у них с Миком был роман, ей, как и Кэти, было двадцать пять, и к тяготам материнства она была совершенно не готова. И пускай Мик разбил ей сердце, все же ей был нужен именно он, а не его ребенок, и она не смогла бы забеременеть, чтобы его удержать.