– Боже мой, профессор, вы великолепно выглядите! – ахнула учительница. – Пойдёте с нами к подъёмнику? Мы собираемся подняться на вершину.

– Нет, мэм, – сказал Монк. – Думаю прогуляться вдоль доков и, может быть, выпить кофе.

Гиды «Интуриста» разобрали свои группы и повели их в разных направлениях, оставив его одного. Он же ушёл с причала, миновал здание морского вокзала и оказался в городе. Некоторые прохожие смотрели на него, но большинство с улыбкой. Какой‑то мальчик остановился, сунул обе руки за пояс и мгновенно вытащил воображаемые «кольты». Монк потрепал его по волосам.

Он знал, что развлечения в Крыму довольно однообразны. Телевидение смертельно скучно, а самое большое удовольствие – это кино. Самыми любимыми были ковбойские фильмы, разрешённые режимом, а тут появился настоящий ковбой. Даже милиционер, сонный от жары, уставился на него, но, когда Монк приподнял шляпу, он улыбнулся и отдал честь. Погуляв с час и выпив кофе в открытом кафе, он убедился, что слежки за ним нет, выбрал одно из ожидавших такси и попросил отвезти его в Никитский ботанический сад. По его путеводителю, карте и ломаному русскому было ясно, что он турист с одного из судов. Таксист кивнул, и они поехали. Кроме того, знаменитый ялтинский сад посещали тысячи людей.

Монк вышел у главных ворот и расплатился с шофёром. Он заплатил в рублях, но, подмигнув, добавил пять долларов на чай. Таксист ухмыльнулся, кивнул и уехал.

Перед входом у турникетов собралась большая толпа, в основном русские дети в сопровождении учителей, приехавшие на школьную экскурсию. Монк встал в очередь, высматривая мужчин в потёртых костюмах. Таких не было. Он заплатил за вход, прошёл за барьер и заметил киоск, в котором продавали мороженое. Купив большую трубочку ванильного мороженого, он отыскал уединённую скамью в парке, сел и приступил к еде.

Через несколько минут на другой конец скамьи опустился человек и углубился в изучение плана огромного сада. Скрытые картой, его шевелящиеся губы не были видны. Губы Монка шевелились потому, что он облизывал свою трубочку с мороженым.

– Итак, друг мой, как вы? – спросил Пётр Соломин.

– Хорошо, потому что вижу вас, приятель, – пробормотал Монк. – Скажите мне, за нами не следят?

– Нет. Я здесь уже час. За вами не следили. За мной тоже.

– Мои люди очень довольны вами, Пётр. Ваш материал поможет ускорить конец «холодной войны».

– Я хочу покончить с этими ублюдками, – сказал сибиряк. – У вас растаяло мороженое. Бросьте его. Я куплю ещё.

Монк бросил капающую трубочку в ближайшую урну. Соломин подошёл к киоску и купил две порции мороженого. Когда он вернулся, у него был предлог сесть поближе.

– У меня есть кое‑что для вас. Плёнка. Внутри обложки моего плана. Я оставлю его на скамье.

– Спасибо. Но почему не передать в Москве? У моих людей возникли небольшие подозрения, – сказал Монк.

– Потому что дело в большем, но это можно только на словах. Он начал рассказывать о том, что происходило летом 1986 года в Политбюро и Министерстве обороны. Монк сидел с каменным лицом, боясь, что непроизвольно присвистнет. Соломин проговорил полчаса.

– Это правда. Пётр? Неужели наконец это происходит?

– Такая же правда, как я сижу здесь. Я слышал, сам министр обороны подтвердил это.

– Многое изменится. – сказал Монк. – Спасибо вам, охотник. Но я должен идти.

Монк протянул руку. Соломин с изумлением спросил:

– Что это?

Это было кольцо. Обычно Монк не носил колец, но оно шло к образу человека из Техаса. Кольцо индейцев навахо из бирюзы и необработанного серебра, какие носят в Техасе и Нью‑Мексико.