– Да. Тот рисунок, что вы мне дали… Кое‑что появилось. Думаю, надо встретиться.

– Хорошо. Поужинаем вместе в «России».

Ни один из них не собирался идти в громадный отель «Россия». Они имели в виду бар «Карусель» на Тверской. Там было прохладно и достаточно темно, чтобы остаться незамеченными. Снова промежуток времени длился час.

* * *

Как и многие крупные британские посольства, московское представительство имеет в своём штате сотрудника британской внутренней службы безопасности, известной как МИ5. Это параллельная служба Интеллидженс сервис, часто ошибочно упоминаемая как МИ6.

Задачей сотрудника МИ5 является не сбор информации о вражеской стране, а обеспечение безопасности посольства, работы его отделов и сотрудников.

Сотрудники не склонны считать себя заключёнными и в Москве в летнее время часто выезжают купаться за город, туда, где Москва‑река делает крутой поворот, образуя небольшой песчаный пляж.

До того как Евгения Новикова повысили в чине, сделали инспектором и перевели в отдел убийств, он служил участковым милиционером и отвечал за этот район, включая и зону отдыха, известную как Серебряный бор.

Там он и познакомился с тогдашним британским офицером службы безопасности, который, в свою очередь, познакомил его с вновь прибывшим «Грейси» Филдсом.

Филдс поддерживал дружбу с молодым милиционером и в конце концов предложил небольшую ежемесячную сумму в твёрдой валюте, которая могла бы облегчить жизнь человеку, получающему фиксированную зарплату во времена инфляции. Инспектор Новиков стал информатором, правда, низкого уровня, но иногда полезным. На этой неделе инспектор намеревался отработать за все.

– Найден труп, – сообщил он Филдсу, когда они сидели в полутьме «Карусели», потягивая холодное пиво. – Я убеждён – это тот человек, что изображён на рисунке, который вы мне дали. Старый, стальные зубы…

Он рассказал о событиях, о которых узнал от своего коллеги Вольского, работающего с неопознанными трупами.

– Почти три недели при такой погоде – слишком долго для покойника. Лицо, должно быть, ужасно, – заметил Филдс. – Может оказаться, что это не тот человек.

– Он пролежал в лесу только неделю. Затем девять дней в холодильной камере. Его можно будет узнать.

– Мне потребуется фотография, Борис. Можете достать?

– Не знаю. Они все у Вольского. Вы слышали об инспекторе Чернове?

– Да, он появлялся в посольстве. Ему я тоже дал один рисунок.

– Знаю, – сказал Новиков. – Сейчас они кругом развешаны. В любом случае он придёт опять. Вольский уже сообщил ему, наверное. У него, несомненно, будет фотография этого трупа.

– У него, но не у нас.

– Достать снимок будет трудно.

– Тем не менее постарайтесь, Борис, постарайтесь. Вы ведь работаете в отделе убийств, не так ли? Скажите, что хотите показать его своим людям в криминальной среде. Найдите любой предлог. Ведь это убийство. А именно этим вы и занимаетесь? Раскрываете убийства?

– Считается, что так, – мрачно согласился Новиков. Он подумал, что не стоит говорить англичанину о результатах своей работы – раскрываемость убийств, к которым причастны организованные преступные группировки, составляет всего три процента.

– Можете рассчитывать на премию, – сказал Филдс. – Когда нападают на наших сотрудников, мы не остаёмся неблагодарными.

– Ладно, – согласился Новиков. – Постараюсь достать одну фотографию.

Случилось так, что ему не пришлось беспокоиться. Досье на таинственного мужчину пришло в отдел убийств через два дня, и он смог вытащить из стопки фотографий, сделанных в лесу около Минского шоссе, снимок лица жертвы.