Мучительный образ родителей, проплывший перед его мысленным взором, внезапно сменился другим: их жуткой смертью в бушующем пламени.

— Что же произошло? — спросил Чейз.

— Они все вместе встречали День благодарения в охотничьем домике на озере Тахо. Дом был деревянный, и его быстро охватило пламя, которое, вероятно, разгорелось от искры, упавшей из камина. Брэд с Чейзом были в это время в казино, а их родители и дедушка крепко спали. — Джек замолчал, а когда заговорил снова, его голос был слишком спокойным: — Я говорил вам, что после окончания школы я больше никогда не видел Чейза, но однажды он дал о себе знать. Через три недели после того, как его родители сгорели на озере Тахо, погибли и мои родители. После хождения по магазинам за рождественскими подарками они завтракали в ресторане, и в это время туда вошел убийца и открыл огонь. Он убил тринадцать человек, после чего застрелился сам. Тогда я учился в Бостоне и ничего не знал о смерти родителей, пока Чейз не написал мне. Письмо было полно сочувствия и понимания, и это очень много для меня значило. Потом мы несколько раз писали друг другу, но со временем переписка прекратилась.

— Мне жаль ваших родителей, — сочувственно произнес Чейз. — Наверное, их смерть повлияла на ваше решение стать полицейским?

— Да, хотя я никогда об этом не говорил.

Джек и в самом деле никому не рассказывал об убийстве своих родителей, ни своим профессорам в Гарварде, когда это случилось, и ни единому человеку потом. Это было его личным делом, его личной трагедией, из которой пресса сделала бы сенсацию. Сейчас Джек поделился своей болью с Чейзом Карлтоном, хотя и сам не понимал, почему он это сделал, просто инстинкт подсказывал ему, что Чейз не из тех, кто много болтает.

— Мне кажется, что именно смерть родителей повлияла на решение Чейза ставить фильмы только со счастливым концом.

— Я тоже так думаю, — согласился Чейз, в голове которого промелькнуло: «…смерть родителей Чейза… смерть моих родителей».

С того момента, как Чейз увидел по телевизору новости, у него появилась уверенность, что он и Виктор Кинкейд близнецы, и, слушая рассказ Джека о своем брате, он окончательно это понял. Но где доказательства? Чейзу внезапно захотелось узнать как можно больше подробностей, помимо тех, что оба мужчины имели совершенно одинаковые лица, одинаково любили музыку и море и обладали даром к добру и злу.

— Родители Чейза, случайно, не французы? — спросил он.

— Нет, но родился он во Франции.

— Эта информация может оказаться полезной, — проговорил Чейз как можно равнодушнее. — Вы можете назвать мне дату и место его рождения?

— Они указаны в его файле. Сейчас посмотрю… Так, он родился в Сен-Жан-Кап-Ферра, одиннадцатого ноября тысяча девятьсот пятьдесят девятого года.

— Одиннадцатого ноября? — переспросил Чейз, надеясь, что внутренняя дрожь не отразилась на его голосе.

Его ум был сейчас удовлетворен, но новое доказательство вскрыло старые сердечные раны. Пообещав Джеку изучить всю информацию сразу же после ее получения, Чейз быстро попрощался с лейтенантом и повесил трубку.

Виктор Кинкейд родился одиннадцатого ноября, в тот самый день, когда Чейза нашли на рассвете возле маленькой церквушки. Чейз до сих пор думал, что он родился десятого или даже девятого ноября. Он всегда представлял себе, всегда надеялся, что ему был хотя бы один день от роду, когда родители оставили его, что они хоть немного переживали, приняв решение бросить его на произвол судьбы.

Но теперь он знал правду. Ему было всего несколько часов, когда родители от него отказались.