– Я видел его взгляд, когда он это произнес, – заметил Юго, – и не удивлюсь, если именно он смастерил новые гирлянды-талисманы, или как там еще называется это дерьмо!

– Он появился незадолго до твоего приезда, так что не может быть автором старых гирлянд, – возразила Лили.

– Но кто-то же мог его приобщить? Старина Макс?

Чем больше Юго думал о жовиальном усаче, тем больше задавался вопросом, какую роль тот играет во всей этой истории. Лили завершила дискуссию достаточно категорично:

– Людовиком займусь я, ты и так перестарался. Сообщать А. С., что знаешь про Страфа, было не лучшим твоим решением. Теперь он будет относиться к тебе с подозрением, бояться, что ты проболтаешься и все тайны выплывут наружу.

Юго понимал, что вот-вот ляпнет лишнее, снова продемонстрирует Лили свою болезненную потребность следить за окружающими, но сдержался, хотя ему не терпелось ответить, что никому на свете уже нет дела до Страфа, что о нем давно забыли. Лили промолчала, когда он рассказал ей об эпизоде с Адель, но в ее взгляде он уловил неодобрение. Сам он едва познакомился с большинством этих людей, и ему еще только предстояло налаживать новые отношения, для нее же после трех лет пребывания с ними бок о бок они стали почти семьей, и она не могла поверить в виновность любого из них. Кстати, в чем конкретно состояла их вина? В плетении гирлянд из лиан, веревок и костей животных? В вырезании, кстати довольно безвкусном, лиц в стволах деревьев? Если в тот вечер, который они провели втроем с Джиной, Лили охотно допускала связь между Страфа и дьяволом, то с тех пор сменила позицию относительно его возможного договора с лукавым. Эта гипотеза уже не работала. Совершенно. Так, просто вечерний бред. Страфа – сумасшедший старик, и за то, что они посмели без разрешения забраться в его дом, он выставил их дураками.

Все это стало омрачать их с Лили отношения, и Юго пошел на попятную. Эта девушка уже слишком много значила для него, и он ни за что не хотел ставить их связь под угрозу из-за того, что зациклился на одной дурацкой мысли. Он должен переключиться на что-то другое.

И все же он отправил Алисе электронное письмо по адресу, найденному в офисе Адель. Попросил подтвердить, что с ней все в порядке.

Сильный ночной дождь в субботу вечером вызвал небольшой оползень у подножия Башни, и Юго предложили в его выходной участвовать в расчистке дороги. На восстановление сил ему отвели понедельник. Лили вместе со стариной Максом натирала лыжи в мастерских. А Юго воспользовался паузой, чтобы обновить продовольственные запасы, которые уже подходили к концу, и провел целый час в продуктовом магазине, наполняя пакеты под грустным взглядом Симоны. Вне магазина Юго ее ни разу не видел. Каждое утро, шесть дней в неделю, она неотлучно стояла на своем посту за прилавком. Но что она делала потом, весь день? Где бродила? Он никогда не встречал ее ни в коридорах, ни на общих собраниях команды. Ей, наверное, около семидесяти, то есть, похоже, она самая пожилая в Валь-Карьосе. Юго осознал, что из-за невзрачной внешности и угрюмого вида он никогда не включал продавщицу в свои упражнения по вычислению виновных. А между тем она знает всех и вся. Даже Страфа.

Особенно Страфа.

Вряд ли Симона работает на курорте недавно. Как могла здесь появиться женщина ее возраста, которой давно пора на пенсию? Она явно трудилась здесь по старой памяти. Может быть, даже с тех пор… Когда она выкладывала оплаченные покупки, Юго решил, что терять ему нечего, и решил попробовать:

– Вы с самого начала здесь работаете?

Она почти незаметно кивнула. До чего же Юго устал от этих людей, из которых надо буквально клещами вытягивать каждое слово, никакого терпения не хватает. Поэтому он сразу перешел к сути дела:

– Вы были знакомы со Страфа, когда он обосновался здесь?

Она резко, словно под действием невидимой пружины, вскинула на него серые глаза.