Они с Лили еще не планировали, в какой вечер встретятся, поскольку только что провели вместе ночь. Но Юго надеялся, что она встревожится, если не увидит его до среды. Целых три дня… И спасатели еще должны будут отыскать его здесь. Услышат ли они его крики? Сколько еще пройдет часов или дней, прежде чем фирма по обслуживанию сможет выслать аварийную бригаду? Они пришлют пожарных. Юго не был уверен, что сможет продержаться три дня в замкнутом пространстве, в полной темноте и не сойти с ума.

И какое унижение… Тик и Так не преминут воспользоваться этой историей по полной. До конца лета ему придется распрощаться со своим именем: не Юго, а Отис[41] – промышленный альпинист, а когда выпьют, Отис – высотный скалолаз. Ну а если пронюхают, что он спит с Лили, то Отис – покоритель Венериного холма!

Юго уткнулся головой в стенку. Он с трудом дышал. Это нервы. Все в порядке, воздух в кабине обновляется. А так ли он в этом уверен? Смерть от удушья в темном лифте не входила в его планы. Юго глубоко выдохнул.

– Эй! Есть тут кто-нибудь? – неожиданно крикнул он. – Вы меня слышите?

Его слова эхом отдавались от металлических стен, словно те обладали способностью замыкать в себе звук. Нет, звук проходит наружу. Наверное, меня слышно на лестничной площадке. Он заметил, что непроизвольно оттягивает горловину свитера. Ему было жарко. Если я буду орать каждую минуту, в конце концов кто-то услышит. Но при таком раскладе голоса у меня хватит на час, потом я окончательно осипну, и вот тогда уже будет совсем круто, если кто-нибудь все-таки случайно окажется рядом, а я не смогу дать о себе знать.

Колотить в стенки кабины? У него при себе нет ничего, что можно было бы использовать как палку, но он подумал, что и кулаков будет достаточно. Он ударил, почувствовал боль в руке и заметил, что кабина слегка закачалась на тросах. Не хватало только, чтобы она упала. Нет, это невозможно, она прекрасно закреплена, стабилизирована на тормозах, тут нет никакого риска. Примерно такая же вероятность, как когда ты один-единственный раз едешь на лифте, а он ломается?

Воздуха, вдыхаемого через нос, уже не хватало, и Юго стал дышать ртом.

– Эй! – завопил он. – Есть тут кто-нибудь?

А если кто-то ответит тебе «да» прямо здесь, в темноте? Что тогда? Тогда крыша поедет, вот что. Но в кабине с ним никого не было. Юго покачал головой. Почему ему понадобилось поддаться этому идиотскому порыву? Он снова несколько раз крикнул и внимательно прислушался, прежде чем наконец уселся в темноте на пол.

Ни малейшего источника света.

Он услышал слабый свист и повернулся в его сторону. Звук доносился из шахты лифта. Но сразу же прекратился. Юго вскочил на ноги. Он был уверен, что уже слышал этот звук. Такой же, как тогда вечером, когда Эксхел выставил его полным идиотом. Не тот ли это лифт? Ветер, тогда это точно был ветер.

Завывание послышалось снова. Негромкое. Оно доносится снизу, из-под лифта. Кто-то на втором или на первом этаже? Юго опустился на колени и приложил ухо к полу. Звук раздался снова. Это был… вздох. Нет, скорее стон. Громкий. Он повторялся. Стонала женщина. Как будто от боли. Нет, это маловероятно. Эксхел был прав. Это ветер, звук искажается, проходя через трубы здания.

Но когда стон раздался снова, Юго отчетливо услышал в нем зов. Мольбу о помощи. Из последних сил. Медленную и отчаянную. Я схожу с ума. Юго действительно с трудом дышал. Он снова приложил ухо к полу, выжидая. Прошло несколько минут. Стон больше не повторялся. Потом зазвучал снова, и на этот раз Юго упал навзничь.

Она здесь! Рядом с ним, в кабине лифта! Она здесь, меньше чем в метре от него, он мог угадать ее присутствие, ее лицо обращено к нему в этой непроницаемой тьме, и она стонет – этот хриплый предсмертный стон женщины! Ее холодные пальцы тянутся к нему, готовые вцепиться в его лицо.