Загрохотали тормоза лифта. Юго зажмурился, сердцу стало слишком тесно в груди, и билось оно слишком часто. Это была не женщина, а кабина, которая с чудовищным грохотом готовилась начать движение. Затем тормоза ослабили хватку, и лифт снова пополз, но без света. Они спускались.

Когда раздался звуковой сигнал, двери открылись в серый коридор, где вдали среди пыльного бетона светилась крошечная аварийная лампа.

Юго находился в подземном этаже.

44

Потрясенный Юго лежал на спине, опершись на локти.

Он смотрел на серый коридор, опутанный паутиной, колеблющейся вместе с дыханием корпуса В. Дыхание разносилось воздушным потоком, выходившим из шахты лифтов. Он осторожно повернулся, ожидая увидеть рядом с собой женщину, ту, что, скорчившись, лежала в агонии в углу кабины, но он был один. Тормоза, это визжали тормоза. Но до того? Дуновение, хрипы – все было на самом деле!

Двери кабины начали закрываться. Юго бросился вперед и попытался остановить их, просунув в щель ногу. Пусть лучше ему оторвет ногу, чем он снова окажется замурованным в этой могиле! Он выскочил наружу и позволил лифту закрыться, оставив покупки внутри, – это уже не имело значения. Сбоку решетка высотой в его рост защищала равномерно вращавшийся вентилятор. Жу-жу-жу. Он не почувствовал свежего дуновения. Потому что лопасти направляли воздух внутрь.

Что он здесь делает? Почему лифт привез его сюда? Это действительно напоминало кошмарный сон. Разве что Юго мог думать и действовать. Он дышал. И все еще дрожал. Нет, это был не сон. Но лифт не может возить людей, куда ему заблагорассудится! Такого просто не бывает! Наверняка существует другое объяснение.

Юго шел, как человек, который остался в живых после падения самолета и сумел выбраться из-под дымящихся обломков, еще толком не понимая, что с ним только что произошло. Он двигался по коридору, мимо отверстий, ведущих в какие-то подземные помещения, мимо решеток, закрывающих какие-то склады, и слышал, как позади него затихает надоедливый шорох.

Жу-жу-жу.

В конце концов он нашел лестницу, которая вывела его куда-то в корпус В, хотя он не знал, куда именно. Но ему было совершенно все равно: совсем близко Юго видел дневной свет, и этого было достаточно. Он с трудом держался на ногах.

Ему требовался свежий воздух. Огромная чаша чистейшего воздуха, чтобы прочистить легкие, до самых артерий, а если повезет, то и всю черепную коробку изнутри. Он опустился на траву и наслаждался каждой секундой этой свободы. Он чувствовал себя не блестяще, кружилась голова. Может быть, у него приступ клаустрофобии? Паническая атака? Он не знал, но закрыл глаза. В наступившем оцепенении он снова увидел себя в подвале корпуса В перед системой вентиляции.

Решетка исчезла, но огромный пропеллер вращался так же неистово. Юго протянул руку, и его запястье треснуло с резким стальным скрежетом.

Жу-жу-жу. Юго продолжал продвигаться вперед, шаг за шагом. В следующий раз лопасти задели внутреннюю сторону локтя и отсекли ему руку, которая, издав на этот раз хлюпающий звук, упала на цемент.

Брызнула почти черная в полумраке кровь, похожая на машинное масло, которое усталый двигатель с трудом выбрасывал в воздух больше чем на несколько сантиметров. Пропеллер приближался, чтобы подхватить все, что осталось. Юго видел, как он обрушивается на его лицо с постоянством набегающей на песок волны.

Жу-жу-жу. Крутящиеся лопасти вонзились ему в лоб, раздробили мозг, а затем оторвали челюсть, и она отлетела в потоках крови. Челюсть со сверкающими зубами упала рядом с лифтом. Обрывки кожи и сухожилий еще подергивались на обоих ее концах.

Двери лифта внезапно захлопнулись и раздавили челюсть так легко, будто это была куриная тушка.

Дзинь!

Юго проснулся в поту. Солнце стояло высоко в небе. Сколько же времени он проспал вот так, растянувшись на траве? Он еще чувствовал тошноту после пережитого кошмара, но в голове прояснилось.