Для очистки совести Юго высветил лучом каждый предмет мебели. Он внимательно изучил деревянные плашки на полу, не обнаружив ни малейшего, пусть частично стершегося, отпечатка странной геометрической фигуры. Встал за одной из вентиляционных решеток. Если в зале горит свет, отсюда можно различить лица зрителей. Неужели Страфа приходил сюда, чтобы высматривать свои жертвы? Выбирать их? Как происходил этот процесс – отток жизненной энергии? Сложная церемония, которую он проводил в непосредственной близости от своих жертв, или ритуал, включенный в функционирование самого курорта и неизменно проводившийся с большой осторожностью?

Юго поднялся на сцену и вышел из зрительного зала, чтобы спуститься по служебной лестнице, которую ему показала Лили, – эта лестница опоясывала всю Башню внутри до самого верхнего уровня и уходила под крышу. Там можно было и выключить фонарь – через окна по всему периметру в помещение проникал полуденный свет. Пустые письменные столы, сложенные или укрытые чехлами стулья. Зимой это, наверное, походит на небольшой муравейник с открытой планировкой, где трудно представить чье-то злонамеренное присутствие, место для оргий или мистических обрядов. Еще раз, чтобы ничего не упустить, Юго осмотрел помещение – заглянул под столы, ощупал стены, открыл платяной шкаф (пустой) и стенной шкаф (хранилище канцелярских принадлежностей). Он исследовал здание и ничего не нашел.

Чего же он ожидал? Если Башня являет собой действующую в тени руку того, кто на самом деле исполняет фокус, то это вряд ли было бы заметно. Страфа не подверг бы себя риску разоблачения. Или все это чисто символическое? Не слишком ли далеко зашел Юго?

Он прильнул лбом к стеклу, чтобы посмотреть вниз, и увидел ряд шале… Может, это был ложный след? Я уже заходил в шестое шале и ничего там не нашел. Четвертое я тоже знаю, был там с Лили, и оно такое же стандартное. Неужели придется заглянуть во все шесть?

Прямо у подножия Башни Юго заметил металлическую конструкцию, которая в зимнее время должна была поддерживать навес, и это напомнило ему, что в подвале также располагается дискотека. Он трижды постучал ногтем по стеклу. Надо проверить.

Он нашел вход с задней стороны здания – широкие ступени, ведущие к двустворчатой двери, над которой на камне выделялся более светлый прямоугольник, свидетельствующий о том, что в разгар сезона здесь была какая-то вывеска. Как могло называться это заведение? «Бонтó»?[43]

Юго предполагал, что не сможет войти, но дверь оказалась не заперта. Он попал в помещение, служившее вестибюлем: с одной стороны гардероб, с другой – двери туалетов с табличками. Большую часть Башни занимала сама дискотека, где располагалась круговая барная стойка с табуретами. Хоровод колонн посередине поддерживал здание, ограничивая пространство, которое, по-видимому, представляло собой центр танцплощадки. Белый луч фонаря Юго прорезал темноту, которая тотчас сомкнулась за его спиной, словно жидкая грязь.

В воздухе стоял характерный запах: смесь затхлости и пота. Юго зигзагами осторожно двигался между диванами. Повсюду ждали своего пробуждения маленькие, вделанные в бетон прожекторы, разбросанные между многочисленными звуковыми колонками. Луч высвечивал перила, обложенные подушками ниши и возвышавшийся над ними пульт диджея. Юго подошел к кругу, образованному колоннами, представил себе мужчин и женщин – касавшихся их, покачивающих бедрами, потных, вскидывающих руки, кричащих под музыку, близких к трансу.