Упоминания об оставшихся без ответа телефонных звонках и письмах вкупе с рассказом о вырезанной в стволе дерева маске с чертами Алисы оказалось достаточно, чтобы мигалка снова включилась. Юго почувствовал, что Лили озабочена судьбой Алисы, с которой дружила всю зиму. В ее сознании вот-вот мог зажечься настоящий маяк. Последним аргументом Юго собирался ее добить:

– Люциен Страфа проектировал этот курорт не как попало. Если соединить на плане все здания, включая его усадьбу и Башню, Валь-Карьос представляет собой пентаграмму, Лили. Надо провести сплошную линию между верхушкой Маяка и основанием корпуса Большого Б, затем к усадьбе, Башне, а потом к дальней точке корпуса Б/У и вернуться к Маяку. Этот мерзавец образовал пентаграмму из стен! План Валь-Карьоса – пентаграмма, и все это время совсем рядом с нами…

Лили перевела на него взгляд, и он не увидел в нем никакого удивления.

– Что? Ты знала?

– Я не архитектор, но вот уже три года я болтаюсь по склонам над Валь-Карьосом, так что, конечно, я это заметила. Впрочем, как и все остальные.

– Но…

– Но там, где ты углядел пентаграмму, многим видится образованная зданиями гигантская буква «А». И даже если пентаграмма, что это меняет?

– Почему ты мне не сказала? Когда мы говорили о том, что он продал душу дьяволу? Все сходится и подкрепляет эту теорию!

– Ты видишь только то, что хочешь видеть, а не объективную реальность. Это может быть «А» Страфа или традиционная магическая пентаграмма, которую иллюзионист его класса вполне мог использовать как образец, меня это не волнует.

Юго отмахнулся:

– Нет, это не такая пентаграмма, какую можно найти в эзотерических книгах, Лили, ты не учитываешь одного условия.

Юго встал, указывая на окно и долину за ним.

– Мы обращены на север, – пояснил он. – Так что теоретически, если бы он хотел нарисовать ту пентаграмму, которую имеешь в виду ты, он сделал бы это в обратном направлении, так чтобы она смотрела вверх. К тому же Страфа не из тех, кто не доводит дело до конца, и уж тем более не из тех, кто ошибается. Он специально ориентировал ее именно так. Потому что это перевернутая пентаграмма. Знаешь, что это такое?

Ее взгляд изменился. Она сомневается, понял Юго, подводя итог своим доказательствам:

– Перевернутая пентаграмма – это знак дьявола.

Повисла долгая пауза. Лили выдержала удар, ее глаза бегали в поисках контраргументов, но их не было.

– Я думаю, он причинил Алисе страшное зло, – настаивал Юго.

– Вот черт… – удрученно вздохнула Лили.

– Пока я не могу этого доказать, но я уверен.

– Мы должны вызвать жандармов.

– И они превратят нашу жизнь в ад или даже выставят параноиками перед остальными, когда приедут сюда выслушать наши показания, все обшарят и уберутся восвояси, потому что ничего не найдут. И скажут, что Алиса достаточно взрослая и, если она не подает о себе вестей, это не должно вызывать никаких опасений.

– Юго, если то, что ты говоришь, – правда, мы не можем сидеть сложа руки и бездействовать.

– Я и не собираюсь.

– Что же тогда делать?

– Надо найти доказательства. Чтобы флики не могли от нас отмахнуться.

– И как ты собираешься их раздобыть?

Лили положила руку на колено Юго, и по тому, что оно подрагивало в каком-то дьявольском ритме, он понял, как сильно он нервничает.

– Пока не знаю, но обещаю, что найду.

Его так и подмывало рассказать о лифте и покупках, но он сдержался. В глубине души еще теплилось небольшое сомнение. Крошечная часть рассудка призывала не исключать возможности того, что все это ему померещилось. А значит, он сошел с ума.

В эту ночь он проснулся от того, что Лили так плотно прижалась, повернувшись к нему лицом, что почти вросла в него.