И все же я не могу проникнуть в дом, как взломщик. В первый раз эти соображения не слишком его волновали, ведь он мог сделать вид, что простодушно, без задней мысли зашел познакомиться, увидел открытую дверь и, беспокоясь о пожилом хозяине… Именно так.

А если подойти и дверь снова сама откроется? А если это он захотел меня увидеть? Если он специально заманивает меня в дом? Юго вдруг представил себе Страфа, притаившегося возле одного из окон и с кривой усмешкой на губах наблюдающего за ним. Нет, это бессмысленно, с какой целью?

На склоне заурчал мотор. Что-то двухколесное. Юго слез с бревен и спрятался за ними.

Он не удивился, когда, как и в прошлый раз, узнал Симону, и с восхищением отметил, что, несмотря на возраст, она ловко рулит на скутере; одновременно у него тут же пробудились подозрения. Она схватила голову дьявола и несколько раз сильно постучала.

В конце концов дверь открылась, и на сей раз оттуда вышел татуированный Мерлен.

– Что ты здесь забыла?

– Все прошло хорошо? – спросила Симона.

– Безукоризненно.

– Ты не закрыл ставни.

– А, черт! Может, стоит вернуться?

Немного поколебавшись, Симона согласилась.

– Он будет недоволен, если придется возиться самому, лучше сходи.

Они скрылись в особняке, вскоре опустились автоматические ставни, и внутри, вероятно, стало совершенно темно.

Что здесь делает Мерлен? Каковы его обязанности… Юго хлопнул себя по лбу. Занимается уборкой. Если Страфа действительно никто не обслуживает, наверное, время от времени нужно наводить порядок.

Юго выругался. И ради этого он проторчал здесь полдня? Наблюдая за уборкой дома? В раздражении он уже собирался покинуть свой пост, но следовало хотя бы дождаться, пока двое сообщников выйдут из особняка, – а вдруг выболтают что-то важное? Они появились, оседлали скутер и с той же черепашьей скоростью отправились в путь, не дав Юго никакой зацепки.

И все ради этого, разочарованно повторил он. Чтобы прийти в себя, ему нужно было выпустить пар, заняться спортом. Сегодня вечером он увидит Лили, и этой мысли было достаточно, чтобы успокоиться.

Хватит понапрасну терять время. Он не станет возвращаться по дороге, а пойдет через лес. И наплевать, что придется идти мимо лиц, истошно кричащих из стволов деревьев, – он просто опустит глаза.

Протиснувшись сквозь молчаливые ели, Юго различил внизу оскаленные рты. Не самый приятный маршрут. Теперь он оказался на обратной стороне, на стороне лиц, искаженных страданием, и мысленно приготовился. В конце концов, это всего лишь вырезанные в коре скульптуры.

Но он не был готов к тому, что сразу бросилось ему в глаза, и Юго замер на месте. Здесь появилась новая маска. Очень светлая, еще не тронутая стихией. Идеально отшлифованное дерево подчеркивало очертания сжатых губ, морщинки вокруг глубоко посаженных глаз, – казалось, лицо выступает прямо из дерева. Юго ожидал услышать умоляющий вздох, вырывающийся из глубины измученного горла. Стекая, как кровь, древесный сок оставил влажные полосы.

Юго сразу узнал лицо, застывшее в агонии.

Алиса.

Чуть ниже десятки других лиц пытались вырваться из древесной тюрьмы, вопя о своих страданиях. Они смотрели на Юго и молили о помощи.

Ветер усилился, поднялся с подножия холма. Ледяной ветер. Он трепал ветки, и в его вое слышались стоны мертвецов.

47

Обыскать все уголки Валь-Карьоса невозможно. Слишком много комнат, квартир, коридоров, кладовых и подвалов. Юго никогда не сумел бы обследовать все помещения, чтобы найти хоть какие-то намеки на то, что случилось с Алисой. И даже если дерево полированное, нет никакой гарантии, что на нем осталась хоть капля плохо отмытой крови, а Юго не криминалист и не сможет утверждать, будто нашел место преступления, просто его осмотрев.