С вершины Пустой горы я отлично видел, что происходит внизу: у подножия, на «мосту», в городе, за восточной стеной...

Мы не ошиблись. Нас и вправду преследовали. Целое войско пеших и конных выдвинулось из леса и направилось к Пустограду сразу по трём дорогам. Я наблюдал, как оно втягивается в городские ворота, как ползёт по центральной улице к площади, где мы прошли испытание, и после недолгой заминки движется по проходу на «мост» и к горе. Видел, как пара сотен стрелков, прикрытые магозащитным куполом, пытаются нахрапом преодолеть последний участок пути к «Пирамиде Желаний». Как наши встречают их файерболами, кольцами праха, ледовыми копьями, комками призрачных игл. Как передовой отряд, потеряв до трети убитыми, откатывается на дальнюю половину «моста». Как вражеские военачальники перегруппировывают силы для новой атаки...

Да, я всё это видел и ничем, абсолютно ничем не мог помочь своим спутникам. Ведь чтобы помочь им, мне требовалось спуститься. А спускаться сейчас было никак нельзя. В небесах уже загорались первые звёзды. К несчастью, на высоте темнеть начинало позднее. И это, увы, отнимало у меня драгоценные часы и минуты. Приступить к ритуалу я мог, только когда Око Демона проявится полностью, до самой последней звёздочки.

Что надо делать — об этом мне никто не рассказывал.

«В книгах об этом ничего не написано», — разводили руками Лика и Тур.

«Предания об этом умалчивают, — грустно вздыхала Рей. — Но я слышала, что надо как-то соединить небо и землю».

«Чтобы туда войти, надо стоять на вершине, и это единственное, что я знаю», — пожимал плечами Аршаф.

Все они были не в курсе, что значит для меня Око Демона. Они никогда не поднимались на Пирамиду Желаний, поэтому не могли знать наверняка, какая из звёзд расположена строго над центром горы, ведь ярких звёзд и созвездий на небе этого мира было великое множество, и не меньше десятка ярчайших из них висело как раз над Пустой горой.

Однако и Тур, и Лика, и Рейна, и даже Аршаф почему-то верили, что я всё сделаю правильно.

Наверное, из-за этого они и приняли сейчас бой у подножия. Сражение, в котором при любых обстоятельствах и раскладах они победить не могли.

Четверо против нескольких тысяч — такое и в мире Земли было невозможно, даже с учётом воинского и технического превосходства.

Здесь же само превосходство выглядело не более чем фантомом.

Магия против магии, лук против лука, меч против меча, арбалет против арбалета, и у врагов и того, и другого, и третьего во много раз больше. Единственное, что может помочь... нет, даже не победить, а лишь отсрочить развязку — это собрать всю волю в кулак и, несмотря ни на что, стоять до конца, до того мига, когда уже некому станет сражаться, когда грудь пробьёт вражья стрела, тело начнут кромсать чужие клинки, руки больше не смогут удерживать меч, а зубы будут просто не в силах вцепиться в чьё-нибудь ненавистное горло...

Странно, но я сейчас тоже не чувствовал в себе сил, ни физических, ни душевных, чтобы тупо отбросить все мысли о том, что происходит внизу. И это сбивало настрой.

Хотя, казалось бы, чего проще?

Ведь, по большому счёту, я никому из них ничем не обязан. Как и они мне. Просто так получилось, что именно здесь и сейчас наши интересы совпали и мы гребём в одну сторону. И что, например, запрещает мне закончить свои дела на этой... или, скорее, в этой горе чуть попозже? Не утром, а, скажем, днём.

Что, блин, изменится для меня лично, если они все погибнут? Свет клином на них, в конце концов, не сошёлся. Исчезли одни соратники, появятся новые... Их вон тут... практически целый город... Ведь если всё выгорит, сил у меня будет столько, что многие посчитают за честь послужить такому правителю. Ну, или не за честь, а из выгоды, что, в принципе, не так уж и важно.