— Арсений Владимирович, — обратился Воронцов к агенту Тайной канцелярии. — Что вы там все пишете? Поговорите же со мной, а то это пребывание на одном месте скоро окончательно сведет меня с ума!

— Извольте, Ваша Светлость, какого-либо запрета на общение с Вами и обсуждение сведений по Китаю у меня нет, — сказал Гурин Арсений Владимирович, привстал и подошел к сидящему на подушках в углу Воронцову. — Взгляните, Ваша Светлость!

Воронцов взял в руки листы бумаги, где симметричными рисунками иллюстрировались различные рода войск Поднебесной.

— Арсений Владимирович, вы считаете, что китайцы вообще могут составлять нам угрозу? — спросил Воронцов, но сразу же осознал, что, да, могут.

— Считаю, что при системе острогов и засечной черты, китайцы даже превеликим войском не смогут атаковать русские поселения и углубиться не по реке Лене, ни по иным водным путям, — уверенно отвечал Гурин.

— А я все же считаю, что они могут угрожать. Сколько армии у императора? Миллион, больше? Да! С вассальными монголами точно больше миллиона. Бойцы сильны, обучены. Помните, Арсений Владимирович, как нам показывали, как будто случайные войсковые учения? Вы же видели ту массу людей, замечу, организованных, совершавших быстрые перемещения и построения⁈ — Воронцов развел руками, приглашая собеседника парировать аргумент.

— Вот именно тот показной спектакль и уверил меня, что императорская армия, может быть, и сильна оригинальными бойцами, но мало, чем отличается от средневековой армии. Мне совершенно непонятно, почему император столь последовательно противится и мушкетам, и пушкам, предпочитая луки и мечи. Достаточно пятидесяти-шестидесяти пушек и два мушкетерских полка, чтобы остановить большую массу китайских солдат, — пояснял Гурин.

— В том и проблема, Арсений Владимирович, что граница с Китаем велика, а местами вовсе не определена, потому, где именно китайцы могут напасть, узнать не суждено, — сказал Воронцов, и чуть повеселев, добавил. — А не выпить ли нам?

— Ваша Светлость, — в комнату практически ворвался личный несменный слуга Воронцова. — Вам послание от императора.

Несмотря на то, что император изъявил желание видеть русского посланника, встреча состоялась еще через месяц после того самого приглашения. До того Воронцова провезли на не самой подобающей его статусу лодке по реке Хуанхе. Якобы властитель Китая находился где-то на природе и ждал русского посланника. Нет, не ждал, а Воронцова катали словно зверушку на показ разномастной публике, в основном, китайским чиновникам, некоторым из которых, сопровождающий Воронцова китаец предлагал поклониться. Михаил Илларионович лишь обозначал поклон, все еще веря в то, что увидит императора.

И вот она встреча. Перед русским посланником располагался в метрах не менее, чем пятидесяти, а то и больше, казалось, невзрачный, худощавый, с редкими волосами и редкой бородой император.

— Сын неба требует от России не только соблюдения Нерчинского договора, но и совместного удара по наглым зверям джунгарам. В остальном же Сын неба считает, что русские и так слишком много имеют, потому никаких улучшений или изменений в торговых отношениях не будет. Отныне Сын неба будет считать возможную торговлю с Россией только, если половина от положенного каравана будет загружена мехами.