— А давай Степан Иванович сегодня по простому⁈ И еще… — я по заговорщицки привстал, чтобы быть по ближе к безопастнику. — А не испить ли нам одного напитка весьма приятного на вкус и нынче о-о-очень дорогого?

— То воля Ваша, Петр Федорович! — сказал Шешковсский, но сглотнул.

Через минут пять принесли охлажденный джин-тоник: натуральный, с газами.

— Чудо как хорошо! — Степан Иванович мигом осушил полбокала. — И жажду утоляет!

— Как думаешь, покупать за рубль штоф станут? — спросил я.

— Я бы купил десять штофов! — заявил сразу же чуть захмелевший Шешковский.

— Скоро в моем магазине и в «Элите» поступит в продажу, — сказал я и так же отпил из своего бокала.

Вот не хотел же похмеляться! Но ведь сразу же полегчало!

— Ну как там? Есть что сказать? — спросил я.

— Перлюстрация показала на кое-что важное, — сказал Шешковский, отставив свой бокал. — Французскому послу пришло указание всячески смотреть на военные приготовления, готовить анализ возможностей России и не идти на углубление союзнических отношений. Австрийский посол не успел еще приехать, как уже стал крутится вокруг Петра Александровича Румянцева.

— Что, Петр? — перебил я Шешковского.

— Не стал встречаться и отказал в посещении посла, ничего не объясняя, просто не ответил ни на одно приглашение, — поспешил успокоить меня глава Тайной канцелярии.

— Могу предположить, что шведские дипломаты так же начали движения. У тебя уже появились аналитики! Что они говорят? — спросил я, уже догадываясь о чем может пойти речь.

— Пусть опыта у моих, как Вы изволили называть, «аналитиков», и мало, но они утверждают, что Россию могут ждать серьезные потрясения, когда война с Фридрихом будет только малой частью, — подтверждал мои опасения Шешковский.

— Из-за Константинополя? — кратко уточнял я.

— В том числе. Европа начинает Вас боятся больше Фридриха. Теперь Россия может многое сделать в Средиземном море. Направлений экспансии невероятное множество: Египет, Палестина, Греция, Италия, Северная Африка. Через пятьдесят лет, если Российская империя не надорвется и сможет выдюжить экономикой, ни одна держава не сравниться в ней! — говорил Шешковский.

— Твои аналитики, видимо, не настолько неопытны, раз рассмотрели перспективу войны России со всей Европой, — задумчиво сказал я. — Каждое действие приводит к противодействию. Наши победы не могли не всколыхнуть умы европейцев. Что ж…

Я взял колокольчик и позвонил.

— Ваше Императорское Величество! — материализовался Антуан.

— Канцлера, срочно! — повелел я.

Русский француз скрылся.

— Ты проверял этого Антуана? — поинтересовался я у Шешковского.

— Все слуги не только проверены, но и находятся под пристальным наблюдением! — Шешковский, казалось, бахвалился.

— Ты, Степан Иванович, нос сильно то не задирай! Проглядел Марфу, Ивана Шевича! Были бы знакомы недавно, так полетел бы со своего Олимпа.