Вернувшись домой, я застал там Винсента, который уже выспался, перетасовал свои гадальные карты и пытался не встречаться со мной взглядом, чтобы я не заметил в его глазах осуждение. Было ясно, что он уже все узнал и считает, что я поступил очень подло, даже хуже, чем ему доводилось поступать за свою жизнь.

 -- Иди выпей чего-нибудь и не смотри на меня так, будто я законченный злодей, - предупредил я. - Ты тоже не всегда поступал по совести.

 -- Вы имеете в виду пожалованную вам деревню? - он тут же вспыхнул, совсем, как провинившейся школьник. Только он вовсе не был пристыжен своим поступком, а всего лишь боялся наказания и жалел, что так быстро попался.

 -- Разве тот случай был благородным? - на самом деле в тот раз, я на собственной шкуре ощутил, каково приходилось Винсенту все эти годы.

 -- По крайней мере, у вас была возможность улететь, - тихо буркнул он, но я оценил справедливость замечания. Если бы я сам сейчас решил напасть, то Винсент не смог бы ни улететь, ни спрятаться, ни даже защититься.

 -- Сразу видно, что на тебя ни разу не нападала разъяренная толпа.

 -- Ошибаетесь, - возразил Винсент, но расспрашивать его о неприятностях прошлого было бесполезно, он бы все равно ничего не рассказал. Даже сейчас заранее впал в угрюмое, почти партизанское молчание, опасаясь нежелательных расспросов.

 -- Ну, если с тобой было то же самое, значит, мы товарищи по несчастью. Можешь сходить, утешить свою графиню. Ей сейчас не хватает только присутствия поэта или духовника. За кого ты себя выдашь на этот раз? Может, даже примешь у нее исповедь и отпустишь грехи? А потом расскажешь, каково это - исповедовать знатных дам, - я вытянул руки, чтобы погреть их над огоньком, плясавшим в камине. Я радовался тому, что рука, еще недавно бывшая клешней снова стала красивой и гладкой. Не осталось никаких напоминаний о скандале и убийстве, происшедшем в пещере. Я нарушил закон тайного общества уже во второй раз, но не ощущал за собой вины. Ведь этот скользкий змей чуть было не напал на меня самого, не говоря уже о перепуганной Франческе. К тому же я знал, что Камиль не решиться опять вторгнуться в резиденцию фей и во весь свой голос взывать к справедливости.

 -- Ладно, навещу всех наших соседей, узнаю сплетни? - привычно веселым тоном сообщил Винсент. - Кстати, не разрешите мне позаимствовать у вас одну из тех красивых шляп, что сложены в гардеробной. Вы все равно привыкли ходить с непокрытой головой, а я не люблю холод.

 -- Скоро ты начнешь претендовать на мой замок, - невесело пошутил я.

 -- Ни в коем случае. Я ненавижу зимнюю стужу, буран, пробирающий до костей мороз. А вокруг замка вечная зима, лучше наслаждайтесь такой роскошью сами, - серьезно возразил Винсент и в конце мрачной тирады получил долгожданное разрешение выбрать в гардеробной то, что ему понравится.

 Перед уходом он задержался и как бы между прочим сообщим:

 -- Все равно эта красотка слишком глупенькая и взбалмошная, даже если б она попыталась просветить кого-то относительно наших с вами проблем, то ее заявление приняли бы за книжный рассказ ею же самой и сочиненный.

 Вот так просто обозначить все нами пережитое одним избитым выражением "проблемы" - на такой оптимизм был способен только Винсент. Он поправил перед зеркалом шляпу с пышными перьями, игриво провел пальцами по плюмажу и вежливо откланялся, совсем как после нашей первой беседы в башне, от которой уже давно не осталось камня на камне. Надо было быть осмотрительнее, и не пускать такого интригана, как Винсент даже на порог, но я ничего не мог с собой поделать. Он напоминал мне о прошлом, был единственным живым существом на земле, которое помнило меня таким, каким я был до своего рокового преображения, даже до того дня, когда я впервые очнулся в темнице, ставшей мастерской колдуна.