А положение рейха становится все более отчаянным. После Моонзунда русский флот хозяйничает на Балтике и полностью блокировал поставки руды и леса из Швеции. Как, впрочем, и любое германское судоходство в Балтийском море. И ничего этому противопоставить сейчас нельзя.

Что ж, дисциплинированные немцы пока держатся, но настроения на фронтах весьма неважные, а на флоте просто катастрофические. Причем моряки в массе своей во всем винят сухопутных генералов, среди которых якобы множество предателей, мечтающих погубить Кайзерлихмарине. Очень популярна версия о том, что катастрофа Моонзунда стала следствием передачи русским всего плана операции командованием 8-й сухопутной армии и лично генералом фон Гутьером, который всей операцией и командовал. Брожения усиливаются, и адмиралы докладывают, что попытка вывести флот в море может стать толчком к неповиновению, а может, и к открытому мятежу на базах флота. Во всяком случае, дня не проходит без стычек в портовых городах между моряками и сухопутчиками.

Да и в тылу дела плохи. Голод этой зимой будет практически неизбежно. Неурожай картофеля подорвал и так бедственное положение с продовольствием, и никакое «окно» в портах Голландии и Дании не может компенсировать потери урожая. Как и потерю поставок продуктов из Болгарии и Османской империи.

Еще и в Австро-Венгрии весьма неспокойно, а славяне ненадежны. Чешские и словацкие отряды, перешедшие линию фронта из России, активно партизанят в тылу, опираясь на поддержку местного населения, а австро-венгерская армия не может восстановить элементарный порядок. Все это отвлекает огромное количество германских войск, которых так остро не хватает на фронтах. Пришлось даже согласиться с решением Гинденбурга начать отвод армий из России. А решение это, как знал Вильгельм, вызвало недовольство уже в армии. Весьма опасное недовольство. Чреватое недовольство. Ищущее козла отпущения.

И всем адекватным людям уже совершенно понятно, что, либо Германии нужно выигрывать войну в этом году, либо срочно заключать мир на любых приемлемых условиях, либо готовиться к капитуляции и поражению в 1918 году. Это понятно многим в армии и на флоте, это понятно немецкой аристократии, это же понятно и германским промышленникам. Настолько понятно, что до кайзера дошли сведения о том, что у многих идея сменить Вильгельма II на Вильгельма III стала вызывать повышенный интерес. В том числе в контексте заключения приемлемого для Германии мира через устранение одиозного кайзера.

С другой стороны, как показывают доклады, Гинденбург и Людендорф крайне недовольны возвращением кайзера в Берлин и тем, что он снова начал вмешиваться в государственные дела. Да так они недовольны, что якобы уже имеется план фактического домашнего ареста монарха в одном из дворцов подальше от столицы. Уже безо всяких экивоков на «верховное главнокомандование». Фактический военный переворот.

И план этот назначен к исполнению сразу после блистательной победы на фронте, когда авторитет Гинденбурга станет непререкаемым.

Загадкой для Вильгельма II было лишь то, зачем Гинденбург и Людендорф вновь решили ударить в двух местах одновременно. Впрочем, были выводы аналитиков о том, что прорыв во Франции не приведет к выходу этой державы из войны и что обрушение Западного фронта без катастрофы в Италии не произойдет, а сдвиг сроков наступления может привести к тому, что снег помешает осуществить удар в этом году.

Может, и так.

– Какова будет реакция царя Михаила, если фронт в Италии будет прорван, а она сама окажется на краю военной катастрофы?

Адмирал Сушон запнулся. Помолчав несколько мгновений, он ответил твердо:

– Сугубо мое мнение, государь. Мне кажется, что русский Михаил имеет на союз с Италией весьма далеко идущие планы, и наступление против Италии ему крайне не понравится. Во всяком случае, о любых компромиссах можно будет сразу забыть.