— Потому что они нечестно дерутся, — заученно, как на уроке, продекламировал. Шанди. — Русалы не выстраиваются в легионы. Они трусливо прячутся и из темноты отстреливают наших солдат, по одному за раз. Это случилось…

— Честно драться? — фыркнул Торог и опять повернулся к зеркалу. Видимо, он остался доволен узлом на своем галстуке, так как принялся гребенкой и щеткой приглаживать волосы. — Представь, если ктото вторгся в твою страну, то что, станешь расшаркиваться перед ним?

Шанди поразился, почему он сам не додумался до этого.

— Теперь солдаты. Чем заняты центурионы, если легионеры о дисциплине забыли? И в войне с гномами в Двонише, и во время сражений с эльфами в Илрейне дисциплина оставалась на высоте, никто не бегал из лагерей, потомуто и убивать было некого. Ты, говорят, много читаешь. В твоих книгах чтонибудь написано, как сражались с русалами?

— Нет, — тихим голосом промолвил Шанди.

— Ну так вот: русалки песнями и танцами заманивали легионеров в засады. Никому не устоять. И армия потихонечку распадалась. Ты видел, как псы крутятся вокруг суки?

— Нет.

— А как роятся пчелы?

— Нет!

— Ойойой! — закатил глаза Торог. — Хы совсем заплесневел, друг мой! Читаешь, шляешься по протокольным церемониям… выбирайся ты на солнышко да оглядись вокруг! Не быть тебе императором Керита, и знаешь почему, Шанди? Секс! — драматически прошептал кузен. — Мужчины с ума сходят!

— О! — вытаращил глаза Шанди.

— Потомуто русалы нигде не желанны. Где они — там ссоры. Как ты думаешь, почему джотунны не торгуют рабынямирусалками?

Шанди почесал в голове, пожал плечами и спросил:

— Почему?

— Потому что расстаться с русалкой — все равно что сердце вынуть. Такто, — триумфально возвестил Торог. — А теперь — кого ты знаешь с голубыми волосами там?

— Никого! — безмятежно ответил Шанди. — Послушай, не возражаешь, если я на минуточку смотаюсь к себе?

Теперь у Шанди была своя комната. Он больше не оставался на ночь в маминой спальне. Большая новая комната вся принадлежала ему, и его лекарство находилось там. Как только он чувствовал, что невидимые кошки гдето внутри вонзают свои когти в его тело, он спешил глотнуть чудесного зелья. Только оно могло унять когтистых тварей. Вот и сейчас ему срочно понадобилось отхлебнуть из флакона. Шанди направился к двери.

— Зачем тебе туда? — вытаращил глаза Торог.

— Затем, что я обделался на твоей кровати, — разозлился Шанди и исчез за дверью прежде, чем кузен убедился, что ему наврали.

3

По меньшей мере в семистах лигах к западу от Хаба мглистым холодом занимался рассвет.

Под таинственным пологом тумана море тяжко вздыхало стылыми свинцовыми волнами. Стоя на палубе имперской галеры, посол Крушор, даже закутавшись в меха, ежился на морозце. В кожаном мешке на поясе посла хранились важные документы, свитки превосходного пергамента, украшенные тяжелыми восковыми печатями: охранный эдикт, дарующий безопасность путешествующему по Империи нежно любимому кузену, и приветственное послание Города Богов тану Гарка. Писари, собаку съевшие в своем лицемерном ремесле, ругались последними словами, когда составляли тексты.

Если джотунна пробирало от холода, то импы понастоящему замерзали. Все на галере, начиная с гребцов и кончая капитаном, дробно стучали зубами.