«То, что ты способен задать такой вопрос после стольких лет на троне, говорит в твою пользу, — написал Яковизий. — Очень многие Автократоры забывали о нем через несколько дней после помазания. А о твоем ответе могу сказать, что на трон Видесса изредка садились святые, но большинство из них плохо кончили, потому что мир — место не святое. Так что до тех пор, пока ты будешь помнить, каким невинным — и привлекательным — мальчиком ты когда-то был, ты можешь надеяться на лучшее».

— Я принимаю твои слова, — сказал Крисп, медленно наклонив голову.

«Попробуй только не согласиться, — добавил Яковизий. — Я прибегаю к лести только тогда, когда надеюсь заманить кого-нибудь к себе под одеяло, и после стольких лет нашего знакомства я лишь сейчас начинаю сомневаться, что мне когда-нибудь повезет с тобой».

— Ты неисправим, — сказал Крисп.

«Раз ты об этом упомянул, то я согласен», — написал Яковизий и просиял, сочтя слова Криспа за комплимент. Он широко зевнул, прикрывая рот ладонью; отсутствие языка превращало зевание в зрелище не из приятных, и Яковизий давно привык не демонстрировать каверну своего безъязыкого рта.

«С твоего позволения, ваше величество, — написал он, — я пойду к себе, отдохну после путешествий. Ты и ныне ужинаешь сразу после заката?»

— Я достаточно долго прожил, чтобы стать рабом привычек, — ответил Крисп, кивнув. — И с кем из своих красавчиков слуг ты намерен отдохнуть до вечера?

Яковизий напустил на себя комически невинный вид, поклонился и вышел.

Крисп предположил, что его шпилька все-таки уколола Яковизия — или подсказала ему идею. Допив вино, он поставил свой кубок рядом с кубком Яковизия. Вино давно остыло, но подмешанные в него имбирь и корица приятно пощипывали язык.

Вошел Барсим с подносом, чтобы забрать кубки.

— Сегодня со мной будет ужинать Яковизий, — сказал ему Крисп. — Передайте поварам, что он пожелал увидеть на столе как можно больше разных блюд из морских продуктов — он сказал, что весьма утомлен макуранской бараниной.

— Я передам просьбу почтенного господина, — степенно согласился Барсим. — Его присутствие за столом позволит поварам продемонстрировать все свои способности.

— Хмм, — буркнул Крисп, притворно оскорбившись. — Я ведь не виноват в том, что вырос в бедной деревне.

Крисп, охотно наслаждаясь изысканными блюдами, все же предпочитал простую пищу, к которой привык с детства. Многие придворные повара поэтому жаловались, что им подрезают крылья.

На город уже опускались сумерки, когда вернулся Яковизий, облаченный в пышное и поблескивающее одеяние из ткани, прошитой серебряными нитями. Барсим проводил его и Криспа в ту же малую обеденную палату, где они днем пили вино.

Там их уже ждал новый кувшин, охлаждавшийся в серебряном ведерке со снегом.

Вестиарий налил каждому по чаше.

«Ах, наконец-то светлое, — написал Яковизий. — Наверное, кто-то услышал мои мольбы».

— Наверное, кое-кто и в самом деле их услышал, почтенный господин, — сказал Барсим. — А теперь прошу меня извинить…

Он выскользнул за дверь и вернулся с салатницей.

— Салат из латука и цикория, политый уксусом, ароматизированным рутой, финиками, перцем, медом и молотым тмином — сия приправа, как утверждают, весьма полезна для здоровья, — и выложенный сверху анчоусами и колечками из щупалец осьминога.