Яковизий встал и по-солдатски отдал Барсиму честь, а потом расцеловал в безбородые щеки. Вестиарий удалился в некотором смятении чувств. Крисп спрятал улыбку и набросился на салат, оказавшийся весьма вкусным. Яковизий резал свою порцию на очень маленькие кусочки. Ему приходилось запивать каждый глоточком вина и откидывать голову, чтобы глотать.

С его лица не сходила блаженная улыбка, и вскоре он написал:

«Ах, осьминог! Если бы ты, ваше величество, предложил такого красавца с щупальцами Царю царей Рабиабу, то он, несомненно, убежал бы от него быстрее, чем от вторгшейся в Макуран видесской армии. Что до, то макуранцы живут весьма ограниченной — или, быть может, лучше сказать «заграниченной» — жизнью».

— Значит, они сами дураки. — Крисп ел медленно, чтобы не опережать Яковизия. Когда Барсим сменил тарелки, Крисп спросил:

— Скажи мне, почтенный господин, удалось ли тебе узнать, почему усы Рабиаба подрагивали от тайного ликования?

«Нет, не удалось. По крайней мере, я в этом не уверен, — ответил Яковизий. Вид у него был задумчивый. — Мне невыносима сама мысль, что макуранец оказался хитрее и изворотливее меня.

Должно быть, старею. Но я вот что скажу, ваше величество: так или иначе, но это касается нас».

— В этом я не сомневался. Ничто не может сделать Рабиаба счастливее, чем возможность трахнуть Видесс. — Крисп поймал взгляд Яковизия. — Метафорически, конечно.

Яковизий курлыкающе рассмеялся. «Разумеется, ваше величество», — написал он.

Барсим вернулся с новым блюдом.

— Лук-порей, отваренный в воде и оливковом масле, — объявил он, — а затем тушенный в оливковом масле и бульоне из кефали. К нему на гарнир устрицы в соусе из масла, меда, вина, яичных желтков и перца.

Попробовав устриц, Яковизий написал крупными буквами: «Я хочу жениться на поваре».

— Но он мужчина, почтенный господин, — заметил Барсим.

«Тем лучше», — написал Яковизий, после чего вестиарий поспешно удалился.

Через некоторое время он вернулся с новым блюдом и очередным кувшином вина. На сей раз повара осчастливили их паштетом из наперченной печени кефали, запеченной в форме в виде рыбины и политой свежевыжатым оливковым маслом, а также кабачками, запеченными с мятой, кориандром и тмином и фаршированными кедровыми орешками, растертыми с медом и вином.

— Теперь я смогу неделю не есть, — радостно объявил Крисп.

— Но, ваше величество, главные блюда еще впереди, — с тревогой заметил Барсим.

— Тогда две недели, — поправил себя Крисп. — Подавайте.

Кончик его носа слегка онемел. Кстати, сколько вина он уже выпил?

Восхитительный вкус рыбной печени прекрасно дополнял сладкую начинку кабачков.

Барсим вынес форму из-под печеночного паштета и блюдо из-под кабачков.

Крисп ощутил, как что-то коснулось его ноги чуть выше колена. Таинственный предмет оказался рукой Яковизия.

— О благой бог! — воскликнул Автократор. — Ты до сих пор не оставил надежд?

«Я еще жив, — написал Яковизий. — И если не прекратил дышать, то почему должен прекращать все остальное?»

— В этом что-то есть, — признал Крисп. В последнее время «со всем остальным» ему не очень везло, а после такого банкета сегодня нечего и пытаться совершить подвиг. Пока он размышлял, вернулся Барсим с супницей и двумя мисками. Размышления о том, что может оказаться в супнице, сразу отвлекли Криспа от прочих мыслей — верный признак прошедших лет.

Вестиарий объявил:

— Кефаль, тушенная в вине с луком-пореем, собственным бульоном и уксусом, приправленная орегано, кориандром и молотым перцем.