— А откуда ты знаешь, что назначенный тобой офицер окажется умнее меня? — с юношеской обидчивостью ощетинился Эврип.

— Я этого не говорил. Умнее, чем есть, сын, ты уже не станешь, и у меня нет повода сомневаться в том, что ты очень умен. Но ты сейчас не настолько мудр, как станешь, скажем, через двадцать лет. Мудрость начинается тогда, когда человек оценивает свои поступки и принимает решения на основании жизненного опыта, а ты еще слишком молод и не успел накопить достаточный его запас.

Весь вид Эврипа красноречиво свидетельствовал о том, что слова отца его не убедили. Крисп не винил его за это; в возрасте Эврипа он тоже не верил, что жизненный опыт что-то значит. Теперь, когда опыта накопилось много, он понимал, что ошибался, — но и Эврип сможет прийти к такому же заключению только после многих лет. Так долго Крисп ждать не мог.

— Допустим, твой офицер предложит мне решение, которое я посчитаю ошибочным, но я его выполню из страха перед тем, что ты мне сказал. Предположим, решение и в самом деле окажется ошибочным. Что тогда, отец?

— Может, тебе лучше рассматривать дела в суде, а не командовать людьми? — спросил Крисп. Однако вопрос оказался по существу, и шуткой на него не ответишь. Автократор медленно продолжил:

— Если я поставил тебя на эту должность, то командовать будешь ты. Когда придет время, ты сам станешь принимать решения. А это самая тяжелая ноша, которую только можно возложить на человека. И если ты не сможешь ее нести, то скажи об этом сейчас.

— Смогу, отец. Я просто хотел убедиться, что понял, о чем ты меня просишь.

— Хорошо. Хочу дать тебе совет — только один, потому что знаю, что ты пропускаешь мои советы мимо ушей. А совет такой: если приходится решать, делай это твердо. Как бы ты ни сомневался, как бы ни боялся и дрожал — не смей этого показывать. Когда ведешь за собой людей, половина успеха зависит от того, решительно ли ты выглядишь.

— Такой совет стоит запомнить, — сказал Эврип. Крисп знал, что большего признания своей правоты он вряд ли дождется. — А чем займется Катаколон, раз я остаюсь в столице?

— Он станет моим спафарием и отправится со мной в западные провинции. Думаю, еще одна кампания пойдет ему на пользу.

— А-а. — Если Эврипу и хотелось оспорить такое решение, он не смог подыскать предлог и после паузы — чуть более долгой, чем сделал бы человек более опытный, — резко кивнул и сменил тему. — Надеюсь, я оправдаю твои ожидания, отец.

— Я тоже на это надеюсь. И не вижу причин, из-за которых ты можешь не справиться. Если владыка благой и премудрый услышал мои молитвы, ты спокойно проведешь время. Пойми, я вовсе не хочу, чтобы тебе действительно пришлось здесь сражаться. Чем меньше прольется крови, тем счастливее я буду.

— Тогда зачем ты выводишь армию в поход?

Крисп вздохнул:

— Потому что иногда это необходимо, и ты прекрасно это понимаешь. Если я не выйду летом сражаться, то сражение само ко мне придет. А при таком раскладе я лучше проведу его на своих условиях или как можно ближе к ним.

— Да, в этом есть смысл, — признал Эврип после секундного раздумья. — Иногда мир не позволяет человеку жить так, как ему хочется.

Вероятно, он говорил о своем разочаровании — ведь он не стоял первым в очереди к трону. Тем не менее Криспа тронуло его признание, и он опустил ладонь на плечо Эврипа:

— Это важная истина, сын. Будет очень хорошо, если ты ее запомнишь. — Это та самая истина, подумалось Криспу, которая еще не дошла окончательно до Фостия… но Фостию, первенцу, не было нужды об этом думать. Его сыновья такие разные… — А где Катаколон, не знаешь?

— В одной из комнат в этом коридоре, — показал Эврип.