— Я собираюсь прожить в этом мире так долго и настолько хорошо, как сумею, — сказал Автократор. Фанасиот презрительно рассмеялся, но Криспу его отношение было безразлично. Познав в молодости нищету и голод, он не видел смысла в добровольном возвращении к ним.

Он повернулся к охранявшим пленника солдатам:

— Усадите его на лошадь и привяжите. Не дайте ему сбежать или причинить себе вред. Когда мы вечером разобьем лагерь, я прикажу Заиду допросить его. И если магия не сможет вытянуть из него нужные мне сведения…

Охранники кивнули. Юный еретик сверкнул глазами. Крисп гадал, как долго пленник сможет сохранять дерзость, испробовав огня и железа, и понадеялся, что это ему не придется выяснять.

Ближе к вечеру фанасиоты вновь попытались совершить налет на имперскую армия. Вскоре к Криспу приблизился гонец, держа отрубленную голову, из которой еще сочилась кровь. При виде этого зрелища желудок Криспа запротестовал; голова была отрублена грубо, словно топором орудовал забивший свинью крестьянин, а запах свежей крови тоже вызывал воспоминания о скотобойне.

Если у гонца и появились подобные мысли, то на него они ничуть не повлияли. Ухмыляясь, он сказал:

— Мы отогнали сукиных детей, ваше величество, — вы мудро поступили, приказав окружить колонну пикетами. А этот сопляк слишком медленно удирал.

— Прекрасно, — отозвался Крисп, стараясь не заглядывать в незрячие глаза на отрубленной голове. Запустив руку в подвешенный к поясу кошелек, он выудил золотой и дал его гонцу:

— Это тебе за хорошую новость.

— Благослови вас Фос, ваше величество! — воскликнул солдат. — Может, нам насадить голову этого парня на копье и везти впереди вместо знамени?

— Нет, — отрезал Крисп, содрогнувшись. Не хватало еще, чтобы местные крестьяне восприняли его армию как банду головорезов, жаждущих бессмысленных убийств, — они тут же перекинутся к мятежникам. С трудом сохраняя на лице невозмутимость, Автократор добавил:

— Похорони ее, выбрось в канаву, сделай, что хочешь, только не оставляй на виду. Мы хотим, чтобы люди знали, что мы пришли искоренить ересь, а не искать славы в убийствах.

— Как прикажете, ваше величество, — радостно ответил гонец.

Награда обрадовала его, хотя император и отклонил его предложение. Крисп знал, что некоторые его предшественники — кстати, не худшие правители из всех, что знал Видесс — согласились бы с курьером или даже сами предложили такое. Но Криспу это казалось чрезмерной жестокостью.

Когда армия остановилась на ночевку, он пришел к шатру Заида.

Пленный фанасиот уже сидел там, привязанный к складному стулу, а маг расхаживал рядом с отчаянием на лице.

— Вы уже знакомы с чарами правдивости, использующими два зеркала, ваше величество? — спросил он, указывая на свой магический инвентарь.

— Да, я видел это в действии, — подтвердил Крисп. — Так что? Ты опять потерпел неудачу?

— Это еще мягко сказано. Я не добился ничего… совершенно ничего, понимаете?

Заид, один из вежливейших сподвижников Криспа, сейчас имел такой вид, словно был готов вырвать из пленника причину своего поражения раскаленными щипцами.

— А можно ли поставить защиту против твоих чар?

— Очевидно, можно. — Заид, прежде чем продолжить, бросил на пленника очередной яростный взгляд. — Это я знал и прежде. Но мне даже в голову не приходило, что этого вшивого фанасиота снабдят столь мощной защитой. Если все мятежники подобным образом защищены, то допросы станут менее надежными и более кровавыми.

— Истина благого бога охраняет меня, — гордо заявил пленник, словно не понимая, что неуязвимость перед магией отдаст его в руки пыточников.