Внезапно фонтан крови иссяк, словно рука целителя повернула кран. По спине Криспа побежали мурашки — так всегда случалось, когда он видел целителя за работой. Он подумал, что воздух над раненым солдатом должен слегка дрожать, словно над костром, — настолько мощной была живительная сила, перетекающая от жреца к солдату. Но его глаза, в отличие от других, не столь легко обозначаемых органов чувств, не различали ничего.

Целитель выпустил раненого и сел. Лицо человека в синей рясе было бледным и измученным — плата за потраченную целительную силу. Через секунду сел и солдат. На шее у него виднелся белесый шрам; казалось, ему уже несколько лет.

Бывший раненый с изумлением взял окровавленную стрелу, еще недавно торчавшую у него в шее.

— Благодарю вас, святой отец, — сказал совершенно обычным голосом. — Я уже думал, что умер.

— А мне это кажется сейчас, — прохрипел жрец. — Воды или вина, умоляю.

Солдат сорвал с пояса флягу и протянул ее спасшему его человеку в синей рясе. Целитель запрокинул голову, прижал горлышко к губам и стал жадно пить большими глотками.

Крисп тронул коня, радуясь выздоровлению солдата. Лучше всего целителям удавалось справляться с последствиями стычек, а не битв, потому что у них быстро истощались магические силы — и собственные тоже. При крупных сражениях они помогали лишь самым тяжелым раненым, оставляя всех прочих обычным лекарям, которые сражались с ранами при помощи игл и повязок, а не магии.

Навстречу Криспу уже ехал Ноэтий. Отдав честь, он сказал императору:

— Мы без труда отогнали негодяев, ваше величество. Мне жаль, что из-за этого пришлось остановить колонну.

— Мне этого жаль вдвое больше твоего, — ответил Крисп. — Что ж, если благой бог пожелает, такое больше не повторится. — Он объяснил свой план окружения армии кавалерийскими пикетами.

Выслушав его, Ноэтий одобрительно кивнул.

— Твои люди захватили кого-нибудь из мятежников?

— Да, одного — уже после того, как я выслал к вам Барисбакурия, — ответил Ноэтий. — Так что, будем давить фанасиотский сыр, пока из него не потечет сыворотка?

Находившиеся неподалеку два младших офицера из отряда Ноэтия мрачно усмехнулись, услышав жестокое предложение своего командира, облаченное в шутовской наряд.

— Пока не надо, — решил Крисп. — Сперва посмотрим, что из него сумеет вытянуть магия. Приведите пленника сюда, хочу на него взглянуть.

Ноэтий отдал приказ, и вскоре несколько солдат привели к Автократору юношу в домотканой крестьянской тунике. Пленник, должно быть, упал с лошади — на локтях и выше одного колена одежда была порвана, и в этих трех местах и еще в нескольких кожа была ободрана до крови. Из глубокой царапины на лбу сочилась сукровица, стекая на глаз.

Но дерзости пленник не утратил. Когда один из охранников прорычал: «Пади ниц перед его величеством, недоносок», юноша опустил голову, но лишь для того, чтобы сплюнуть себе под ноги, словно отвергая Скотоса. Рассвирепевшие солдаты силой заставили его простереться перед Криспом.

— Поднимите его, — велел Крисп, подумав о том, что кавалеристы наверняка избили бы пленника, если бы рядом не было императора. Когда униженный юноша в разодранной одежде — на вид он был ровесником Эврипа, а то и Катаколона — вновь взглянул на Криспа, то спросил:

— Что я сделал тебе такого, что ты относишься ко мне, как к темному богу?

Пленник шевельнул челюстью, вероятно, собираясь сплюнуть еще раз.

— Ты ведь не хочешь это сделать, парень, — предупредил один из солдат.

Юноша все равно плюнул. Крисп позволил охранникам немного поучить его уму-разуму, но вскоре поднял руку:

— Довольно.