— Если бы вы, имперцы, оставили нашу теологию в покое…

— …то пришли бы макуранцы и попробовали силой обратить вас в культ Четырех Пророков, — оборвал его Крисп. — Они уже поступали так несколько раз в прошлом.

— И им повезло не больше, чем видессианам. Мы, васпуракане, народ упрямый, — возразил Саркис с улыбкой, которая заставила Криспа вспомнить ловкого и худощавого офицера, каким тот когда-то был. Саркис сохранил твердость и ясность ума, но худощавым ему уже никогда не быть. Что ж, Крисп за эти годы тоже не помолодел и хотя прибавил в весе поменьше командира своих кавалеристов, после проведенного в седле дня у него до сих пор ныли все кости.

— Если бы мне сейчас пришлось снова мчаться в столицу от самой кубратской границы, думаю, я помер бы на дороге, — сказал он, вспомнив, как в молодости они проделали этот путь с Саркисом.

— Однако мы ухитрились это сделать, когда были совсем сопляками, — сказал васпураканин и взглянул на свой внушительный живот. — Я бы, пожалуй, и сейчас доскакал, да только угробил бы несколько лошадей, а не себя. Я растолстел, как старик Маммиан, а ведь я куда моложе его.

— Да, время идет. — Крисп вновь взглянул на северо-запад. Да, тучи собираются все гуще. Его лицо исказилось; уж больно зловещей оказалась эта мысль. — И его становится все меньше и у нас, и у армии. Так что если мы не хотим утопить ее в грязи, нам нужно быстро двигаться вперед. Тут ты прав.

Он вновь задумался, не лучше ли было начать кампанию против фанасиотов весной? Проиграть битву еретикам… скверно, но куда опаснее будет отступать в грязи и унижении.

Сделав над собой усилие, он заставил мысли свернуть с опасной тропы.

Теперь слишком поздно мучить себя, мысленно представляя другие варианты. Выбор сделан, остается примириться с его последствиями и сделать все возможное, чтобы придать этим последствиям желаемую форму.

Он повернулся к Саркису:

— Раз склады полностью разграблены, не вижу смысла разбивать здесь лагерь. Кстати, если солдаты проведут ночь рядом с этом разгромом, это не поднимет им дух. Так что лучше двинуться дальше по запланированному маршруту.

— Есть, ваше величество. Нам нужно добраться до Рогмора послезавтра. Или завтра вечером, если поднажмем. — Саркис на секунду смолк. — Правда, склады в Рогморе тоже сожжены.

— Знаю. Но в Аптосе, насколько мне известно, нет. И если мы станем двигаться быстро, то успеем добраться до складов в Аптосе раньше, чем у нас закончатся взятые в Наколее припасы.

— Хорошо бы, — согласился Саркис. — А если нет, то у нас появится чудесный выбор — или голодать, или реквизировать продовольствие у крестьян.

— Если мы начнем грабить собственных крестьян, то следующим утром в лагере фанасиотов прибавится десять тысяч человек, — возразил Крисп, поморщившись. — Уж я лучше отступлю; тогда меня назовут осторожным, но только не злодеем.

— Как скажете, ваше величество. — Саркис склонил голову. — Будем надеяться на быстрое и триумфальное наступление, тогда нам не придется тревожиться из-за этого неприятного выбора.

— Надежда — штука прекрасная, — заметил Крисп, — но не помешает также и составить планы на будущее, чтобы несчастье, если оно нас настигнет, не застало нас врасплох только потому, что мы дрыхли, а не шевелили мозгами.

— Разумно, — усмехнулся Саркис. — Кажется, я много раз говорил вам это за прошедшие годы… впрочем, вы всегда были разумны.

— Вот как? Я слышал немало льстивых слов, но любая лесть доставляла мне меньше удовольствия, чем сказанное тобой.