В животе у Криспа словно появился кусок льда. Ему страстно захотелось, чтобы в этот праздничный день на город обрушилась метель, а еще лучше — буря с грозой. «Когда мне в западных провинциях дождь только мешал, — гневно подумал он, — его было предостаточно, а сейчас, когда он может мне помочь, его нет».

Погода играла с ним нечестно.

Впрочем, фанасиоты тоже. Поджигатель успел бросить свой факел и исчез в толпе, ничем теперь неотличимый от остальных горожан. Его единомышленники уже метались здесь и там, размахивая факелами и выкрикивая призывы к светлому пути.

За считанные минуты в нескольких местах вспыхнули пожары.

Народ на площади Паламы заколыхался, как штормовое море.

Кто-то бросился тушить пламя, но большинство — прочь. Пожар в столице — и в любом городе — приводил людей в ужас, потому что средств для борьбы с ним было ничтожно мало. Большие пожары, во время которых ветер гонит вперед стену огня, уносили тысячи жизней и уничтожали целые районы города.

Большая часть из них — фактически все, насколько было известно Криспу, начиналась из-за молнии или случайной небрежности. Но использовать огонь в городе — в столице! — в качестве оружия… Крисп содрогнулся.

Фанасиоты тоже играли нечестно.

Он попытался взять себя в руки.

— Срочно вызови людей с ведрами и сифонами! — крикнул он одному из евнухов. — Бегом!

— Слушаюсь, ваше величество, — отозвался евнух и бросился ко дворцу. Там, рядом с казармами дворцовой стражи, постоянно находилась бригада пожарных.

Несколько отрядов имелось и в других частях города. Пожарные были храбры, умелы и вполне могли справиться с огнем, если тот еще не успел разбушеваться.

Но если фанасиоты сейчас разбрасывают факелы не только на площади Паламы, но и на площади Быка, в кварталах медников и вокруг Собора, то один из этих пожаров обязательно вырвется на волю.

— Двадцать золотых за каждого убитого поджигателя и пятьдесят за каждого, взятого живым! — крикнул Крисп. Если повезет, разница в вознаграждении не соблазнит головорезов убивать ни в чем не повинных прохожих и требовать награду.

— Вы желаете удалиться во дворец, ваше величество? — спросил Барсим.

— Нет, — ответил Крисп и, увидев удивление вестиария, пояснил:

— Хочу, чтобы все видели, как я сражаюсь с этим безумием. А делать это я стану отсюда, с площади.

— Как скажете, ваше величество, — отозвался Барсим тем странно бесцветным голосом, которым он разговаривал, когда полагал, что Крисп совершает ошибку.

Вскоре и Крисп стал гадать, правильно ли он поступил.

Прибегавшие во дворец посыльные не находили его там, и из-за этого он с опозданием узнал, что в наиболее бедных районах города вспыхнули не только пожары, но и полномасштабные бунты.

Оба события прекрасно укладывались в кошмар любого Автократора: пожар мог оставить его без столицы, а бунты — и вовсе скинуть с престола.

Однако то, что он расположил свой штаб там, где его видели люди, имело и свои преимущества. Крисп не только организовал цепочку людей с ведрами, начинающуюся у ближайшего фонтана, но и сам в нее включился.

— Этот город такой же мой, как и ваш, — говорил он всем, кто его слышал. — И мы будем работать вместе, чтобы спасти его, если сможем.

Некоторое время он весьма сомневался в успехе. Едва пламя разгорелось, никакими ведрами с водой с ним было не справиться, и Крисп это хорошо понимал, в отличие от некоторых возбужденных горожан. Вскоре он распорядился сосредоточить усилия на поливании водой зданий и палаток вокруг расползающегося очага пожара, чтобы не дать ему распространиться дальше.