Чтобы вырваться из его хватки, верчения и воплей было явно недостаточно.

Крисп повалил нападавшего на булыжники площади и сильно надавил на сухожилия на внутренней стороне его запястья.

Ладонь фанасиота разжалась. Когда нож выпал, тощий попытался перекатиться и снова его схватить, но Крисп резко ударил его коленом в пах. Прием неспортивный, но весьма действенный. Тощий перестал вопить о светлом пути и завопил совсем на другую тему, причем весьма искренне.

Топор халогая блеснул перед лицом Криспа и опустился со звучным шлепком.

Вопли фанасиота оборвались. Крисп торопливо поднялся, чтобы не замочить тунику в быстро расползающейся луже крови.

— Я хотел расспросить его кое о чем, — негромко сказал он халогаю.

— Хон! — презрительно воскликнул телохранитель. — Он напал на твое величество и не заслуживал даже лишнего мгновения жизни.

— Все правильно, Трюгве, — сказал Крисп. Если бы он осудил северянина слишком резко, Трюгве мог бы решить, что убийца подобрался к императору столь близко исключительно по его вине, и покончил бы с собой, поскольку не сумел выполнить свой долг. Халогаи были замечательными телохранителями, но обращаться с ними следовало совсем не так, как с видессианами.

Крисп двадцать лет понемногу разбирался в их суровых правилах чести; еще лет за двадцать он сумел бы более или менее их понять.

На площадь вернулся Фокиод со своими пожарными. Несчастный, чью просьбу о помощи им пришлось отвергнуть, набросился на них, словно изголодавшийся медведь. Не успев даже отдышаться, пожарные отправились следом за ним. Крисп сомневался, найдут ли они на пожарище хоть что-либо достойное спасения.

Со стороны дворцового комплекса, бряцая оружием, на площадь вышла колонна солдат, воевавших в арьергарде во время неудачливой кампании в западных провинциях. Лица у них были злые — сперва их заставили сидеть в казармах в день Зимнего солнцеворота, а потом вызвали, но не праздновать, а сражаться.

Глядя, как они угрюмо топают по площади Паламы, Крисп подумал, что сегодня вечером лучше не становиться у них на пути.

Через несколько минут долетающий до площади городской шум внезапно стал громче, но радостным его Крисп бы не назвал.

— Твои солдаты расшибают кому-то головы, — радостно пробасил Трюгве. Для него любая драка была развлечением.

Крисп взглянул на медленно ползущие по небу звезды и зевнул.

Хотя ему, по сравнению с прочими видессианами, было не привыкать ложиться поздно, — в конце концов, кому по карману свечи, как не Автократору? — он, если у него был выбор, предпочитал ложиться пораньше. Что ж, сегодня у него выбора не было.

Вскоре прибыл гонец и доложил о сражении к югу от Срединной улицы.

Кажется, он даже не заметил, что его железный шлем съехал набок. Отдав честь, он подтвердил немое свидетельство своего головного убора:

— Ваше величество, эти шлюхины дети навязали нам настоящее сражение. И они давно к нему готовились, уж это точно.

— Только не говори, что они разбили мой полк! — воскликнул Крисп. «Лучше не произноси этих слов, — подумал он, — иначе кое-кто из моих офицеров завтра в это время уже будет рядовым».

— О, ничего подобного, — покачал головой посыльный. — Злости у них хватает, да и упорства поболее, чем я ожидал от толпы, но доспехов у них нет, да и щитов совсем мало. Мы бьем их куда сильнее, чем они могут побить нас.

— Передай Ноэтию, пусть сделает все, чтобы подавить бунт, — приказал Крисп. — Напомни ему также, чтобы любым способом попытался захватить священника Дигена, который, как мне доложили, их возглавляет.

— Да, бегал там какой-то синерясник, вопил всякую чушь.