Кристоф явился с пятиминутным опозданием. Посол выглядел собранным, но в глазах читалось напряжение.

— Елена, — он закрыл за собой дверь, — что за истерический припадок? О чём ты говорила?

— Мирон болен! — голос княгини дрожал. — Те же симптомы, что у Дмитрия!

— Невозможно, — Фон дер Брюгген нахмурился. — Яд действует только на инициированных магов. Ребёнок не может…

— Но он болен! — Елена схватила посла за рукав. — Что, если яд попал к нему случайно? Что, если…

— Успокойся, — ливонец высвободил руку. — Подумай логически. Как яд вообще мог попасть к мальчику? Он не ест апельсины из оранжереи, ты сама говорила.

— Не знаю! Может, сок? Или… или…

Я напрягся. Если князь не придёт, придётся импровизировать. Схватить обоих, притащить к Голицыну… Некрасиво, но что поделать.

— Елена, взгляни на меня, — Кристоф взял женщину за плечи. — Ты паникуешь зря. Даже если мальчик болен, это не связано с нашим… проектом. Обычная простуда, не более.

— Ты не понимаешь! — княгиня вырвалась. — Если с Мироном что-то случится…

— Ничего не случится. Но если ты продолжишь истерить и привлекать внимание, тогда да — у нас будут проблемы. Помни, что на кону. Если ты заговоришь, я расскажу всем о твоих грехах.

Елена побледнела.

— Ты обещал молчать…

— При условии, что ты выполнишь свою часть сделки. Князь должен умереть, Елена. Это единственный выход для нас обоих.

Внезапно воздух наполнился треском ломающегося дерева. Фальш-панель в западной части комнаты разлетелась в щепки. Через пролом шагнул князь Голицын, белый от ярости. За ним показалась бледная Василиса.

— Вот, значит, как, — голос Дмитрия Валерьяновича звучал обманчиво спокойно.

Посол попытался что-то сказать, но князь лишь взмахнул рукой. Массивный бронзовый канделябр на каминной полке словно растаял, превратившись в жидкий металл. Бронзовые струи метнулись к послу, обвили его руки и ноги, а затем застыли, припечатав к стене невидимой силой.

— Молчать, — процедил архимагистр. — Сначала я выслушаю мою дражайшую супругу.

Елена упала на колени.

— Димочка, я… Меня заставили! Угрожали!

— Заставили травить меня? — князь шагнул ближе. — Заставили подсыпать мне яд день за днём⁈

— Я не хотела! Подумай о нашем сыне!

— Что с Мироном? — выпалил князь, и в его голосе прозвучала неподдельная тревога. — Елена, что с нашим сыном?

— Он… в порядке, — почти удивлённо протянула Строганова, не понимая, почему ещё несколько минут назад утверждала обратное.

— Я же говорила! — вдруг выкрикнула Василиса. — Говорила тебе, что она ведьма! А ты не верил!

— Тихо, дочь, — Голицын не сводил взгляда с жены. — Продолжай, Елена. Если с сыном всё хорошо, расскажи, как тебя «заставили».

Кристоф, прижатый к стене, попытался вмешаться:

— Ваша Светлость, позвольте объяснить…

Металл сдавил его горло, заставив замолчать.

— Твоя очередь придёт, — бросил князь. — Итак, Елена?

— Он… он угрожал мне и сыну… Сказал, что я должна сделать всё, как он говорит, иначе… Я собиралась тебе рассказать. Видишь, я даже на встречу его спровоцировала, чтобы заставить признаться! — нашлась эта гадюка.

Ну до чего хитра. Как быстро сориентировалась.

— Чем он тебе мог угрожать? Что за ахинея⁈ Ты жена князя. За твоей спиной Бастион!

Княгиня молчала, опустив голову.