Глава 2

Я наблюдал за разворачивающейся драмой из потайного коридора, и два осознания пронзили меня почти одновременно. Первое — Кристоф фон дер Брюгген намеренно выдал информацию о причастности Елены к смерти первой княгини. Не из желания справедливости, а с холодным расчётом дипломата.

Смерть княгини от руки князя создала бы внутриполитический кризис — род Строгановых потребовал бы расследования и мести. Но то, что в итоге Елену убила Василиса, делало ситуацию ещё хуже для Московского Бастиона. Теперь Строгановы будут охотиться за дочерью князя, а Дмитрий Валерьянович окажется между молотом и наковальней — защищать единственную дочь или пожертвовать ею ради политической стабильности.

Второе осознание касалось самой Василисы. Девушка слишком долго носила в себе боль от утраты матери, подавляла её, прятала за маской уверенности и деловитости. И сейчас, когда правда вырвалась наружу такой чудовищной волной, я не мог оставить её одну. Даже если раскрытие моего присутствия здесь выйдет мне боком. Иначе какой я после этого друг, если выбираю выгоду и целесообразность вместо поддержки дорогого мне человека в один их худших для неё моментов?..

Василиса упала на колени перед окровавленным телом мачехи. Её плечи сотрясались от рыданий, из горла вырывались нечленораздельные звуки — не то всхлипы, не то стоны. Князь переводил наполненный болью взгляд с дочери на пригвождённое к потолку тело жены и обратно. В его глазах читалась целая буря эмоций — шок, горе, ярость, растерянность.

Я толкнул потайную дверь и вышел из коридора. Голицын мгновенно обернулся, и его лицо исказилось гневом.

— Ты тоже заодно с заговорщиками⁈ — рявкнул он, поднимая руку для заклинания.

— Нам лучше поговорить без чужих ушей, — спокойно ответил я, походя активируя Каменный клинок.

Тот материализовался в моей руке — не острое лезвие, а тупая болванка размером с дубинку. Кристоф даже не успел дёрнуться — удар пришёлся точно в лоб, и посол обмяк в металлических путах.

— Это я попросил Василису привести вас сюда в этот час, — пояснил я.

— Что за игры⁈ — князь сделал шаг ко мне, но остановился, бросив взгляд на рыдающую дочь.

— Этой ночью боярин Пётр Ладыженский пытался меня убить по приказу вашей покойной супруги, — я говорил размеренно, подбирая слова. — Юнец был безнадёжно влюблён в неё. Когда княгиня поняла, что мы с Василисой подбираемся к разгадке тайны вашего отравления, она запаниковала и решила убрать меня чужими руками.

Дмитрий Валерьянович молча слушал, его челюсти были стиснуты так, что желваки ходили ходуном.

— Я допросил Ладыженского и узнал о запланированной встрече княгини с послом. Вы бы мне не поверили, Ваша Светлость. Слово маркграфа-выскочки против слова вашей жены? Поэтому я попросил Василису о помощи. Чтобы вы сами услышали правду.

После этих слов я подошёл к Василисе. Девушка подняла на меня заплаканное лицо — в зелёных глазах плескались боль, ярость и что-то похожее на ужас от собственного поступка. Я опустился рядом на колени и осторожно обнял её за плечи.

— Тише, тише, — зашептал я, притягивая геомантку к себе. — Что сделано, то сделано. Ты не одна. Просто дыши, Василёк. Дыши.

Княжна уткнулась лицом мне в грудь и разрыдалась ещё сильнее. Я гладил её по спутанным волосам, шептал успокаивающие слова, чувствуя, как дрожит её тело. Через несколько минут рыдания стихли, сменившись тихими всхлипами. Я поднялся на ноги, подхватив девушку на руки. Она не сопротивлялась, обвив руками мою шею и спрятав лицо у меня на плече.

Я подошёл к князю и осторожно передал ему дочь. Дмитрий Валерьянович удивлённо принял Василису, инстинктивно прижав к себе. Наши взгляды встретились, и архимагистр медленно кивнул мне — как мужчина мужчине, признавая мою заботу о его дочери.