— Семён был на страховочном тросе, слава богу. Мы вытянули его… — мастер осёкся, сглотнул желчь. — То, что мы вытянули… Минута, воевода. Он пробыл там всего минуту.

Грачёв молча указал на что-то, накрытое брезентом. Я подошёл, откинул край. Чертовски знакомая картина, к которой невозможно привыкнуть на 100%. Тело с серой кожей, покрытой сетью чёрных вен. Глазницы — пустые провалы. Мышцы и плоть остались на месте, но жизни в них не было ни капли.

— Через два часа поднимется, — мрачно констатировал я. — Станет Трухляком. Семья даже попрощаться не сможет — нужно сжечь немедленно.

— У Семёна жена… двое детей… — прошептал Грачёв.

Я помолчал, глядя на то, что осталось от человека. У него было имя, любимые люди, жизнь. Полчаса назад он думал о том, что подарит жене, когда вернётся с вахты, или как научит старшего сына держать молоток. А теперь…

— Я сам скажу его жене, — тихо произнёс я. — После того, как разберёмся с угрозой. Семья получит полную компенсацию, дети будут обеспечены до совершеннолетия. Это меньшее, что я могу сделать.

— Спасибо, воевода, — Грачёв сглотнул. — Семён был хорошим парнем. Старательным.

— Евсей, — я кивнул своему бойцу. — Сожги тело. Аккуратно. С уважением. Это был наш человек.

Евсей кивнул, подхватил тело и понёс к краю мёртвой зоны.

— Я спускаюсь, — объявил спутникам, трансформируя глефу в короткий меч, таким будет сподручнее орудовать в тесноте.

— Воевода, это безумие! — воскликнул Долбилин. — Там внизу… там смерть!

— Именно поэтому я должен узнать, с чем мы столкнулись.

Есть у меня уже одна теория, дерьмовая до крайности. Надеюсь, я ошибаюсь.

— Василиса, Тимур — со мной.

Черкасский стиснул челюсти и кивнул. Голицына мотнула головой:

— Прохор, там такая концентрация некротической энергии… Мы можем не выдержать.

— Выдержим, — отрезал я, направляясь к магическому подъёмнику.

Платформа опускалась медленно. С каждым метром становилось хуже. Сначала покалывание в кончиках пальцев, потом — ощущение ледяных игл под кожей. На глубине двадцати метров Василиса схватилась за перила, её начало мутить. Черкасский создал небольшой огненный шар для тепла, но пламя было тусклым, словно сама тьма пожирала свет.

Двигаясь по штреку я думал о том, что даже самое безопасное место на свете может скрыть смертельную угрозу. Когда мы достигли места пробоя, я увидел чёрную, идеально круглую дыру диаметром метра три. Края потрескавшиеся, хрупкие…

Я опустился на колено у края, приложил ладонь к камню и активировал Эхо камня.

Магия потекла вниз, ощупывая пространство. И то, что я обнаружил, заставило меня сцепить зубы до хруста. Подо мной, на глубине ещё сотни метров, находилась полость. Массивная. И она вовсе не была пустой.

— Что там? — прошептала Василиса.

— Просторная пещера и там… — я не договорил.

В моём сознании раздался голос. Не звук — прямая передача мысли, минуя уши. Холодный, безжизненный, словно эхо из пустоты.

«Вибрации прекратились. Хорошо. Этот звук… раздражает. Кто нарушил мой покой?»

Ментальное давление обрушилось на меня как лавина. Я сразу же активировал Крепость духа, окружая ментальными барьерами себя и союзников, но существо внизу было невероятно сильным.

«Странно. Ты сопротивляешься лучше других. В тебе есть что-то… знакомое. Я помню такую силу. Помню такую волю. Это было давно. Когда я ещё был… другим».

— Только Кощея нам здесь не хватало… — глухо протянул я вслух.

«Имена больше не имеют значения.