Ко мне торопливо приблизился невысокий темноволосый целитель из свиты князя. Его руки затрепетали над моими ожогами, пальцы засветились мягким изумрудным светом.

— Держитесь, маркграф, — пробормотал он, пот покрывал его лоб от напряжения. — Ожоги третьей степени, повреждение мышечных тканей и рёбер… как вы вообще стоите?

— Злость — отличное обезболивающее, — с иронией в голосе ответил я. — Рекомендую.

Боль начала отступать под воздействием целительной магии — кожа стягивалась, волдыри спадали, почерневшие участки светлели. Через минуту от страшных ран остались лишь розовые рубцы, которые тоже постепенно бледнели.

Князь Трубецкой откашлялся и разгладил рубашку. Его руки всё ещё подрагивали после поддержания барьера под чудовищным давлением нашей с противником магии.

— Протокол дуэли, — его голос дрогнул, и белобрысый правитель Покрова прокашлялся снова, громче. — Дуэль между маркграфом Прохором Игнатьевичем Платоновым и представителем князя Владимирского, Архимагистром Ипполитом Львовичем Крамским, завершена. Победа… — он сглотнул, — победа признаётся за маркграфом Платоновым. Честь рода Платоновых защищена согласно древнему праву.

Толпа зашевелилась. Студенты-наблюдатели в задних рядах начали аплодировать, но смолкли, оглянувшись на старших магов. Напряжение висело в воздухе плотнее тумана.

Журналисты, державшие наготове кристаллы записи, сорвались с мест и бросились ко мне. Их голоса слились в какофонию вопросов.

— Маркграф! Что теперь будет с конфликтом?

— Прохор Игнатьевич! Что хотите передать князю Сабурову?

— Каковы последствия для Академического совета?

Я поднял руку, и гомон стих.

— Три вопроса, — сказал я ровно. — Выбираю сам.

Десятки рук взметнулись вверх. Я указал на высокого мужчину в сером костюме — независимого журналиста, чей кристалл записи транслировал в крупнейшие издания Содружества.

— Ваше Сиятельство, каковы последствия этой дуэли для конфликта с князем Сабуровым?

— Мои обвинения остаются в силе, — я посмотрел прямо в кристалл записи. — Князь Сабуров — узурпатор, убивший законного правителя Владимирского княжества. Он продолжает атаки на мирные поселения Пограничья, заключает сделки с наёмниками и преступниками. Я призываю всех честных вассалов не подчиняться убийце и предателю. Требую созыва Боярской думы для проведения законной процедуры смены власти во Владимирском княжестве.

Гул прокатился по трибунам. Несколько аристократов побледнели — я только что публично повторил обвинения перед всем Содружеством, имея за спиной победу над Архимагистром, и в этот раз отмахнуться от моих слов будет гораздо сложнее.

Я указал на молодую женщину с кристаллом записи — корреспондента «Новгородского вестника».

— Что означает эта победа для вас, Ваше Сиятельство? — спросила она.

— Всё, что вам нужно знать, вы увидели собственными глазами, — я окинул взглядом притихших магов в толпе. — Архимагистр второй ступени, с резервом в несколько раз больше моего, с доступом к заклинаниям высочайшего ранга, с усиленным магией телом. По всем законам логики и здравого смысла он должен был разбить меня в пух и прах. Но ему не хватило реального боевого опыта. Вот в чём проблема текущей системы образования в Содружестве — превосходство пустой теории над практикой. Когда-то наши предки отвоевали земли у Бездушных силой могущественных боевых магов, которые стояли волноломами в море тьмы. Те заклинатели умели сражаться и воевать. Эти знания забыты потомками, которые размякли и ослабели в роскоши Бастионов. Именно это мы и видим сейчас.

Молчание стало гнетущим. Несколько профессоров сжали кулаки, но никто не посмел мне возразить.