Архимагистр дёрнулся, пытаясь выскочить из формирующейся клетки, но было поздно — колонны уже срослись между собой.

Я направлял рост кристалла, заставляя его формировать идеальный цилиндр. Земля под ногами Крамского тоже превратилась в кварц, запечатывая его снизу.

Вершина башни сомкнулась последней, отрезая противнику путь наружу. Восемь пиков сошлись в центре, образуя купол. За пару секунд, пока мой оппонент уничтожал Эхо, вокруг Архимагистра выросла двадцатиметровая башня из чистейшего горного хрусталя, прозрачная как стекло, но прочная как гранит. Толщина стен достигала полуметра. Солнечный свет преломлялся в кварце, создавая радужные блики по всей арене.

Если бы на этом я остановился, противник рано или поздно вырвался бы наружу, но внутреннюю поверхность башни я покрыл двухкомпонентной обшивкой. Сначала керамика — термобарьер, не дающий теплу разрушить структуру. Затем зеркальный металл — отполированный до блеска вольфрам. При высокой температуре вольфрам быстро окислялся, и мне приходилось постоянно восстанавливать металл, жертвуя драгоценными каплями энергии.

Медленно я выступил сквозь почву снаружи башни, но всё ещё в кольце дуэльной арены.

Тем временем в импровизированных зеркалах Крамский увидел десятки своих отражений. Несмотря на ослепительный свет его магии, он различал жёлтые глаза, искажённое лицо, дрожащие руки. Он снова лицезрел себя тем, кем был в начале. Ничтожеством.

— Видите? — мой голос эхом отразился от стен башни. — Это всё, чем вы стали. Не воин. Не маг. Всё такой же испуганный старик с химией в крови. Заёмная сила не принадлежит вам, и она вас погубит.

Крамской заметался в башне. В его глазах читалось отчаяние, его личность раскалывалась на куски. В многочисленных отражениях он видел себя настоящего — труса, накачанного стимуляторами. Притворщика и самозванца, выдающего себя за боевого мага. Ребёнка, нацепившего отцовский китель. И этого зрелища его надломленная психика не выдержала. В отчаянии он попытался уничтожить это видение ровно так, как и я ожидал.

Надрывный, истеричный вопль вырвался глотки Архимагистра, как свист пара из лопнувшего котла.

Я почувствовал, как меняется само мироздание вокруг. Это было не просто заклинание — это было обращение к первородной силе света. Солнечные лучи над всем Покровом начали изгибаться, стекаясь к одной точке. Листья на деревьях за пределами арены поблекли, словно наступили сумерки среди дня. Женщина в толпе вскрикнула: «Смотрите на небо!» Само солнце словно потускнело, отдавая свою силу безумцу в башне.

Вся эта чудовищная энергия концентрировалась внутри кварцевых стен. Я видел внутренним зрением, как формируется настоящая звезда — ослепительно белая сфера диаметром в метр, пульсирующая с частотой сердцебиения. Воздух вокруг неё ионизировался, создавая корону из молний. Если бы эта сила вырвалась наружу, она испепелила бы не только арену, но и половину Покрова.

Безумец. Он готов сжечь весь мир ради своей мести. В прошлой жизни я казнил таких без колебаний.

Какой-то молодой боярин в толпе упал на колени, молясь. Девушка-Мастер из свиты князя Трубецкого попыталась бежать, но ноги не слушались её. Даже закалённые в боях Магистры побледнели, понимая масштаб катастрофы.

И удар такой силы действительно сжёг бы меня без следа, да…

Но не зря отец говорил: «Сила противника — его же слабость».

С помощью этой башни я создал идеальную ловушку. Свет и тепло оказались заперты, не находя выхода. Крамской понял, что происходит, слишком поздно. Он пытался разрушить стены, но керамика держала тепло, а восстанавливаемый мною вольфрам отражал всё обратно.

Башня содрогнулась от чудовищной мощи, бушующей внутри. Кварцевые стены завибрировали с частотой, от которой закладывало уши.