Я вернулся к окну. Град закончился, и сквозь тучи пробивались лучи солнца, освещая серые крыши Владимира. В деревнях Пограничья крестьяне чинили ограды и крыши перед зимой, охотники выслеживали дичь, торговцы считали барыши. Никто не знал, что княжеская казна пуста, что долги давят со всех сторон, что реформы упираются в отсутствие денег.

Со вздохом опустившись в кресло, я потёр переносицу. Усталость наваливалась тяжёлым грузом — день выдался долгим, полным неприятных открытий. Но расслабляться было нельзя. Военную угрозу я устранил, разгромив армию Сабурова. Политическую легитимность получил через голосование Боярской думы. А теперь — экономический кризис. И грубая сила, и магия тут бессильны. Нельзя мечом разрубить долговую расписку. Нельзя молнией уничтожить дефицит бюджета.

Реформа армии — это не только расформирование прогнивших структур и создание новых систем. Это ещё и деньги. Огромные деньги, которых нет. Расширение Стрельцов до двух тысяч человек. Новое вооружение — автоматы, пулемёты, патроны из Сумеречной стали. Магофоны в каждую деревню. Всё это требовало финансирования. А я сижу с пустой казной и почти двумя миллионами долгов. И если не найти выход, все прекрасные планы так и останутся буквами на бумаге.

Мне нужен не просто финансист. Мне нужен гений, способный создать деньги из воздуха. Или, по крайней мере, найти способ латать дыры, пока я не найду долгосрочное решение.

Но где, к чёрту, его найти? И кому можно доверить такую работу? Местные финансисты могли быть сами частью проблемы. Нужен был кто-то со стороны, кто не связан с местной элитой, не запутан в старых долгах и обязательствах.

Кто помогал мне раньше, когда нужны были деньги? Воспоминание всплыло чётко: конференц-зал банка, перед самым Гоном, когда мне срочно требовались средства на боеприпасы. Тогда один молодой банкир предложил неожиданное решение — выпуск облигаций. Артём Стремянников, племянник Петра Павловича.

Начальник отдела по работе со знатными клиентами в московском филиале ИКБ. Амбициозный, талантливый, понимающий не только цифры, но и психологию людей.

«Люди инвестируют не в цифры, а в легенду», — сказал он тогда. И оказался прав. Облигации разошлись — сначала на сто тысяч, потом второй выпуск на пятьсот. Стремянников-младший доказал, что умеет находить деньги там, где их, казалось бы, нет.

Но то было размещение капитала. А сейчас… Сейчас требовалось не просто привлечь средства, а разобраться в финансовом хаосе целого княжества. Найти утечки. Выявить возможное воровство. Составить план выхода из кризиса.

Мог ли Артём справиться с такой задачей?

Я крутанулся в кресле, барабаня пальцами по подлокотнику. С одной стороны, банкир молод, не имеет опыта управления государственными финансами. С другой — именно поэтому он не связан с местными родами, не запутан в старых долгах. И главное — он уже дважды доказал свою компетентность.

Решение созрело. Я достал магофон, проверил время. Поздний вечер. Стремянников, скорее всего, уже дома. Возможно, даже спит. Но дело не терпело отлагательств.

Три гудка. Четыре. Пять.

— Алло? — голос Артёма звучал сонно и удивлённо одновременно.

— Артём Николаевич, доброй ночи, — начал я, стараясь придать голосу учтивость. — Прохор Платонов беспокоит. Прошу прощения за поздний звонок.

Пауза. Затем послышалось шуршание — банкир, видимо, садился в кровати.

— Ваша Светлость? — теперь в голосе звучала настороженность, смешанная с любопытством. — Что-то случилось?

— Можно сказать и так, — я усмехнулся без юмора. — У меня к вам деловое предложение. Серьёзное.

— Слушаю внимательно, — Артём окончательно проснулся.