Я контратаковал, и Фимбулвинтер прошёл сквозь бронежилет как сквозь масло, пронзая грудь насквозь. Ледяное серебро мгновенно заморозило сердце. Боец захрипел, но его рука с ножом всё ещё двигалась — он пытался ударить меня в горло даже умирая. Я успел отклониться.

Второй противник воспользовался этой секундой. Его керамический клинок вонзился мне в грудь, но панцирь из Костедрева, спрятанный под одеждой, выдержал удар, заставив лезвие распороть рубашку и бессильно чиркнуть по белой поверхности с едва заметным красноватым узором. Я выдернул Фимбулвинтер из груди первого врага и отбив новую атаку второго, развалил его на две части.

Ярослава сражалась сразу с тремя противниками. Её эспадрон, окутанный Вихревым клинком, рассекал плоть и кость, но враги не падали. Один из них, с отрубленной рукой, продолжал атаковать — его лицо оставалось спокойным, словно потеря конечности была мелкой помехой.

— Твари! — прорычала Засекина. Следующий удар снёс бойцу голову — единственный способ остановить этих автоматонов.

Василиса прижалась к стене, защищаясь от двух нападающих. Она подняла руку, и часть потолка обрушилась на одного из них. Но даже под центнером бетона враг продолжал шевелиться. Второй метнулся к геомантке с ножом.

Сигурд перехватил его на полпути. Секира раскроила противнику череп, но в последний миг боец успел ударить — керамическое лезвие всё же пробило магический покров и рассекло Сигурду предплечье.

Северянин зарычал, но не отступил. Перехватив секиру в здоровую руку, он встал перед Василисой, прикрывая её от последнего врага.

Я добил своего противника ударом в основание черепа и огляделся. Восемь тел лежали в коридоре, и ни одно из них не сдалось без боя. Даже со смертельными ранами они продолжали атаковать до последнего вздоха. Такую слепую верность не купишь золотом. Её либо воспитывают годами, либо вырезают в головах магией.

— Сигурд! — Василиса бросилась к шведу, кровь стекала с руки на его бок, пропитывая штанину.

— Царапина, — прорычал он сквозь стиснутые зубы, хотя рана явно была глубокой. — Мышца цела, перевяжем по дороге, — отмахнулся он от обеспокоенного взгляда Голицыной. — Сначала закончим дело.

Княжна быстро перевязала его куском ткани, оторванным от рубашки одного из мёртвых охранников. Импровизированный жгут остановил кровотечение, но швед заметно побледнел.

Я закрыл глаза и сосредоточился. На десятом этаже находилось несколько мощных магических сигнатур — минимум трое сильных магов, судя по плотности ауры.

— Руководство на месте, — сообщил я, открывая глаза.

Ярослава позволила себе хищную улыбку, вытирая кровь с клинка:

— Они не успели эвакуироваться. Мы застали их врасплох.

— Всё так, — я качнул головой, — но теперь они знают, что мы здесь.

Десятый этаж встретил нас тишиной, нарушаемой только приглушённым гудением кондиционеров. Здесь всё выглядело иначе, чем на нижних этажах: дорогой паркет вместо плитки, картины в позолоченных рамах на стенах, приглушённое освещение дизайнерских светильников. Приёмная руководства — просторная, с кожаными диванами и журнальным столиком из чёрного мрамора.

Секретарша — молодая женщина с идеальной укладкой — сидела под своим столом, обхватив колени руками и тихо подвывая от страха. При виде нас она забилась ещё глубже, закрывая голову руками.

Проигнорировав её, я зашагал к двустворчатой двери в конце коридора. Именно там находилось три, нет, четыре источника силы разной интенсивности. Один из них был чем-то особенным. Аура такой плотности, что воздух вокруг неё словно вибрировал от сдерживаемой мощи.

Я шагнул к двери и толкнул её магией. Створки распахнулись с грохотом, врезавшись в стены.