Безбородко медленно поставил стопку обратно на стол, не отпив ни глотка.

— Это… шутка?

— Нет.

— Может, я ослышался? Тут шумно, костры трещат…

— Степан, в шатре тишина, как в склепе.

Пиромант потёр ладонью лицо, словно пытаясь проснуться.

— Ваша Светлость, — он заговорил осторожно, подбирая слова, — я простолюдин. Мой отец был сапожником в Нижнем Новгороде, мать — швеёй. Магический дар у меня обнаружили случайно — кулак загорелся во время драки с соседскими мальчишками, чуть полквартала не спалил. В академию попал только потому, что вербовщики «Стального кулака» высматривали одарённых детей из бедных семей. Именная стипендия в обмен на десять лет службы после выпуска, — он криво усмехнулся. — Отслужил семь, пока не списали после ранения. Формально я им ещё должен за три года обучения. У меня нет ни титула, ни земель, ни состояния. Княжна Терехова — наследница древнего рода. Это… это всё равно что предложить нищему жениться на дочери царя.

— Я в курсе расклада, — кивнул я. — Именно поэтому предлагаю тебе, а не кому-то другому.

— Не понимаю.

Я откинулся на спинку стула, собираясь с мыслями. Безбородко заслуживал честного объяснения.

— Екатерина Терехова — законная наследница престола Мурома. Пока она не замужем, вокруг неё будут роиться интриганы, пытаясь использовать её как знамя для мятежа или как инструмент для получения власти. Она — угроза моей власти над Муромом. Понимаешь?

Степан медленно кивнул.

— Значит, её надо… нейтрализовать, — он произнёс это слово с явным усилием.

— Нейтрализовать — не значит убить. Убивать её я не хочу и не собираюсь. Пока не за что. Она сама ничего дурного не сделала, в преступлениях отца не замешана, насколько мне известно. Выдать её замуж за своего человека — вот решение. Она теряет политическую ценность как невеста для честолюбцев, но сохраняет жизнь и достоинство.

Безбородко молчал, переваривая услышанное.

Я откинулся на спинку стула, критически оглядывая собеседника. Потрёпанный камуфляж с подпалинами — профессиональная болезнь пиромантов. Шрам через щёку. Ожоги на руках. Трёхдневная щетина.

— Хотя кое-что придётся исправить, — добавил я. — Приодеть тебя поприличнее. А то явишься свататься в таком виде — княжна решит, что я над ней издеваюсь.

Степан машинально глянул на свою униформу и обнаружил свежую дыру на локте.

— Это вчера прожёг, — пробормотал он. — Случайно.

— Вот именно. Жениху княжны негоже ходить в дырявом.

— Так я ещё не согласился!

— Но и не отказался.

Безбородко открыл рот, закрыл, потом махнул рукой и залпом осушил свою стопку. Я терпеливо ждал, пока он прокашляется.

— Даже если так, Ваша Светлость, — сказал он, — княжна за меня не пойдёт. Я для неё никто. Хуже чем никто — простолюдин без роду и племени, бывший наёмник. Она скорее в монастырь уйдёт.

— Не уйдёт. Я с ней поговорю. Она умная девушка и понимает своё положение. Выбор между браком с достойным человеком и пожизненным заточением в каком-нибудь отдалённом монастыре — не такой уж сложный.

— А если она согласится, но затаит злобу? — Степан невесело усмехнулся. — Мне не улыбается проснуться с ножом в горле. Или за обедом отведать борща с мышьяком.

— Ты же пиромант. Сам себе еду разогреваешь — заодно и яд выжжешь.

Безбородко уставился на меня, не понимая, шучу я или говорю серьёзно.