Без ритуала и подготовки из-за естественных ограничений на единовременное поглощение Эссенции я бы смог впитать около десяти капель.

Правильно проведённый ритуал позволил бы пробить этот лимит и достичь четырнадцати. Но вмешательство ворона, как ни странно, сыграло мне на руку — пришлось импровизировать, зато я получил семнадцать капель.

И всего лишь одна капля, ушедшая в никуда.

Поразительный результат!

Итого двадцать капель в резерве. Число ровное, но увы ничтожное по сравнению с прежними способностями.

С одной стороны, рывок вышел значительным, а с другой, это всё ещё настолько маленький резерв, что одно заклинание, не связанное с моим Талантом, опустошит его целиком.

По большому счету у меня начало складываться впечатление, что пернатый прохвост разрушил круг, возможно, в самое подходящее время для выброса энергии.

Чуть раньше она бы рассеялась в пространстве. Позднее поток мог бы погубить меня вовсе.

Случайность? Или птицы у нас стали разбираться в магии похлеще Магистров? И если так, то откуда он, такой умный взялся на мою голову?

Столько вопросов, а задать их некому. Разве что в небо выкрикнуть, но смотреться это будет довольно глупо. Так что дождусь новой встречи с этим пернатым.

Что она состоится, я уже не сомневался.

А пока есть более насущные дела.

Моё тело налилось свинцовой тяжестью, но разум оставался кристально ясным. Усилием открыв глаза, я увидел застывшую словно изваяние Василису. Страх на её лице постепенно сменялся плохо скрываемым восхищением, будто она стала свидетелем невероятного чуда. Захар так и замер на полушаге, не решаясь подойти ближе.

— Барин, вы целы? — от волнения голос старика дрожал и срывался. — Что это была за напасть?

— Не бери в голову, — бросил я, морщась от хрипотцы в собственном голосе. — Небольшое препятствие. Ничего, с чем бы я не справился.

— Как у вас это получилось? — Ольховская наконец отмерла и шагнула ближе, в её тоне звучал неприкрытый интерес. — Первый раз слышу, чтобы при поглощении Эссенции чертили какие-либо круги, но даже так ясно, что его прорыв, должен был повлечь для вас серьёзные последствия. Однажды, когда моя сокурсница не совладала с Эссенцией, ей так повредило каналы, что она потом ещё месяц не могла нормально колдовать.

— Вы правы, — усмешка далась мне с трудом, — обычно утеря контроля грозит большими проблемами, но не в этот раз. Скажем так, я обратил помеху себе на пользу.

Смерив девушку пристальным взглядом, подметил странную смесь чувств, проступившую на её лице. Восторг мешался с завистью и жадным любопытством. Она явно ожидала более подробного объяснения, но я не собирался раскрывать все карты, а потому добавил, тщательно подбирая слова:

— Опыт и смекалка.

Во взгляде Василисы мелькнуло подозрение, будто моя скупая фраза подтвердила какую-то её догадку. Это мне не понравилось.

Надо присматривать за ней внимательнее. Слишком она много знает для обычной аристократки в бегах, а именно такой образ стал рисоваться уже у меня в голове.

Повисла неловкая пауза. Василиса явно хотела продолжить расспросы, но я не собирался удовлетворять её любопытство. Она переминалась с ноги на ногу, поглядывая то на меня, то на место, где только что был ворон. Наконец, не выдержав молчания, она резко тряхнула головой:

— Да этот пернатый негодяй совсем обнаглел! Говорю вам, все беды от него! Пакостит, словно специально. Поймать бы его да в кастрюлю!

Нет, посланец Всеотца не стал бы мне вредить просто так. В этом наверняка имелся какой-то высший смысл, а потому следовало перевести мысли собеседницы на иную тему.

— А что, это улучшит качество вашей стряпни? — с интересом уточнил я.

— Знаете что⁈ Сами себе готовить будете! — надулась девушка.