— Вы знаете, что с ним сейчас? Он всё ещё в тюрьме?

— Увы, — кивнул итальянец.

Джованни помрачнел, глядя куда-то в сторону.

— Однако должен сказать, состояние его здоровья оставляло желать лучшего. Кашлял кровью, ночами бредил от жара. Этот каменный мешок и самого здорового человека за месяц превратит в доходягу, а ваш отец… — Альбинони покачал головой. — Тюремщик позволил мне дать ему настойку из своих запасов, но без полноценного лечения… Боюсь, ему требуется серьёзная медицинская помощь, боярин.

Я решительно поднялся.

— Благодарю вас, доктор. Эта информация для меня важна. А теперь отдыхайте. Завтра я пришлю вам помощницу, как вы и просили.

Лицо итальянца мгновенно просветлело. Он даже зажмурился в предвкушении.

— О, grazie mille! Надеюсь, эта местная красавица умеет хотя бы бинты накручивать, — он мечтательно закатил глаза. — В моём положении любое женское общество — просто спасение! Особенно если она, как это у вас говорят… ладная!

— Поверьте, помощница вам очень понравится, — я не сдержал саркастической улыбки. — Она настоящая… мм… красавица.

Покинув дом доктора, я направился туда, где шли восстановительные работы. Все оставшиеся в деревне мужчины трудились над заготовкой и обработкой брёвен. Под руководством плотника и контролем Захара тяжёлые стволы очищали от коры, заостряли с одной стороны и обжигали на костре, чтобы дерево не гнило в земле.

— К завтрашнему дню всё будет готово, барин, — доложил слуга, не спуская глаз с процесса. — Начнём установку с рассветом.

Я кивнул, оценивая объем работы. Без надёжного частокола нам было не пережить следующую волну Бездушных.

Информация о состоянии Игнатия Платонова не давала мне покоя. Вечером, оставшись один, я достал магофон, который передал мне отец после несостоявшейся казни. В списке контактов его имя нашлось.

Длинные гудки эхом отозвались в динамике, но ответа не последовало. Я подождал и попробовал снова. Та же тишина в ответ.

Это могло означать что угодно: может, отец Платонова просто не слышал вызова, а может, после тюрьмы его магофон был конфискован или продан за долги. В любом случае, связаться напрямую не получилось. Оставалось попытаться разыскать его при следующем визите в Сергиев Посад. Вновь просить об одолжении графа мне не хотелось, нужно и меру знать. Тем более, что новая поездка должна была состояться уже скоро.

Ночь, на удивление, прошла спокойно. На рассвете я собирался проверить продвижение работ на частоколе, но меня перехватил взъерошенный Альбинони, который влетел в дом воеводы как ураган. Его лицо покраснело, руки яростно жестикулировали.

— Это издевательство, боярин! — закричал он, едва завидев меня. — Я просил помощницу, а не… не… эту старую ведьму! Пресвятая Дева Мария и все угодники! Ей разве что деревянной ноги не хватает, чтобы стать полной копией вашей BABA YAGA!

Я сдержал улыбку, представив лицо доктора, когда вместо воображаемой красотки к нему зашла Агафья.

Помянешь чёрта…

С небольшим опозданием в дверях появилась и сама старуха, опираясь на свою клюку. Её морщинистое лицо выражало крайнее недоумение.

— И чего он так разорался, этот чужеземец малахольный? — проскрипела она. — Я ему своё снадобье для бодрости предложила, а он как кинется бежать, будто бес в него вселился!

Я не выдержал и расхохотался, чем заслужил испепеляющий взгляд итальянца.

— Доктор Альбинони, — сказал я, наконец совладав с собой, — позвольте представить вам Агафью Тимофеевну, нашу знахарку и первую красавицу деревни.

Лицо старушки от умиления сжалось, превратившись в алое печёное яблоко.

— К тому же, она лучше всех разбирается в травах и лечении.