Не успели мы наладить быт после восстановления частокола, как деревня начала принимать гостей. Первым, спустя три дня после нашего ритуала, прибыл новый гость — сухой, сморщенный старик лысый, как коленка, зато с окладистой седой бородой и пронзительным взглядом. Его сопровождали два крепких мужика с луками и ружьями за спиной.

— Наслышан о вас, господин воевода, — поклонился старик, с любопытством оглядывая обновлённый частокол и вышки. — Я Тихон Матвеевич, староста Овечкино. Вести по Пограничью быстро разносятся. Говорят, вы Дербышам помогли с Химерой и честную торговлю наладили…

— Не врут, — просто ответил я.

Собеседник лишь многозначительно хмыкнул.

Я пригласил его в дом, где мы за чашкой чая обсудили возможное сотрудничество. Тихон оказался прижимистым и осторожным — в каждом предложении искал каверзу, каждую цифру перепроверял.

— Восемьдесят процентов нам, двадцать вам? — он недоверчиво прищурился. — И что же, просто так? Где подвох?

— Нет никакого подвоха, — ответил я спокойно. — Чистая выгода для обеих сторон. Раньше вы продавали перекупщику Гривину за двадцать процентов от реальной стоимости. У нас вы получите в четыре раза больше. Мы зарабатываем свою долю на посредничестве, вы получаете справедливую оплату за свой труд и риск. Полученные деньги будете вкладывать в развитие собственной деревни, и в будущем, возможно, сможете добывать даже больше трофеев.

Старик почесал бороду, явно колеблясь и решил остаться переночевать у нас в деревне, чтобы на свежую голову дать ответ. На следующий день нас посетила делегация из Анфимовки. Её возглавляла высокая женщина лет сорока с суровым лицом и властным голосом — староста Марфа. В отличие от Тихона, она сразу оценила выгоду предложения.

— По рукам, воевода, — Марфа решительно кивнула после короткого обсуждения. — Как же славно, что проклятый Гривин сгинул. Сама бы его придушила, паскуду! Мне уже поперёк глотки сидело отдавать ему добычу за бесценок. Анфимовка с вами!

Тихон, присутствовавший при разговоре, всё ещё сомневался, перебирая в руках деревянные чётки крестика.

— Не знаю, не знаю, — бормотал он. — Хорошо звучит, да верится с трудом…

Марфа закатила глаза и повернулась к нему:

— Да что ты выкаблучиваешься, пень старый? — воскликнула она. — Кто тебе условия лучше предложит? Или ты Эссенцию в банки с огурцами закатывать собрался?

Тихон густо покраснел, но устоять против такого напора не смог.

— Ладно, уговорили, — сдался он наконец. — Овечкино тоже с вами.

Тем временем из Дербышей прибыли трое охотников на обучение — крепкие мужики с обветренными лицами и настороженными взглядами. Их вливание в нашу дружину поначалу шла непросто — они держались особняком, с подозрением относились к любым указаниям и часто перешёптывались между собой.

Чтобы сломать лёд недоверия, я организовал показательное занятие на поляне за деревней. Тем более, что в Угрюмихе присутствовало сразу два старосты из соседних деревень. Грех не пустить им пыль в глаза. Деревянные чучела, имитирующие Бездушных, были расставлены среди деревьев.

— Смотрите внимательно, — обратился я к новичкам и нашим охотникам. — Ваша главная проблема в том, что вы видите в Бездушных диких зверей. Но они не звери, а механизмы смерти с простыми алгоритмами действий.

Я продемонстрировал базовые приёмы уклонения от атак, точки уязвимости разных типов Бездушных, а затем перешёл к демонстрации командного взаимодействия.

— Борис, Федот, Силантий, — вызвал я опытных охотников. — Покажем, как работает тройка.