— Ох, хитро, — Степан покачал головой, но в его голосе слышалось уважение. — Значит, большую игру затеваете? Хотите Пограничье к рукам прибрать?

Я пожал плечами, не подтверждая, но и не опровергая его догадку.

— Пограничье должно быть сильным, — просто ответил я. — Иначе Бездушные нас сожрут по одному. А сила — в единстве.

Мельник долго молчал, глядя на дорогу. Я не торопил его — пусть переварит информацию. В конце концов, ему тоже нужно видеть личную выгоду.

— Знаете, боярин, — наконец заговорил он. — Я всю жизнь мечтал выбраться из нищеты. Не для себя — для детей. Чтоб жили лучше, чем я. Чтоб не боялись каждый день за свою шкуру. Я не герой, как вы или охотники. Я простой человек, но детям своим хочу достойной жизни.

Я кивнул. Эти чувства были мне понятны.

— Пашка мой — смышлёный парень, — продолжил Степан, и в его голосе прорезались нотки гордости, — но куда ему податься? На мельнице второму хозяину делать нечего. В охотники не годится — не воин он. В город не пошлёшь — без связей там затопчут. А тут — своё дело, уважение, достойный заработок…

— И защита от Бездушных, — добавил я. — В Угрюмихе теперь самая сильная дружина в Пограничье.

— Да, и это, — согласился мельник. — Я согласен, боярин. И сын согласится, ручаюсь. Только одно условие — пусть сынка моего грамоте купеческой всё же подучат, чтоб не опозорился.

— Василиса как раз этим занимается, — я протянул руку. — По рукам?

— По рукам, — Степан крепко пожал мою ладонь, и в его глазах я увидел не только расчёт, но и нечто большее — проблеск надежды.

* * *

Поездка до Сергиева Посада прошла без происшествий. Погода благоволила — солнце пригревало всё сильнее, снег местами подтаивал, а дорога, хоть и раскисшая по краям, оставалась вполне проходимой. Дважды мы замечали следы Бездушных, но те были старыми и вели в сторону от нашего маршрута, а один раз нам попались сожжённые кости в придорожном овраге.

На протяжении дороги меня не покидали мысли об Игнатии Платонове. Хоть Информацию о его заключении я получил от доктора ещё неделю назад, но не мог немедленно отправиться на выручку. Угрюмиха требовала внимания — восстановление частокола, организация обороны, тренировка дружины, налаживания связей с соседними деревнями…

Проигнорируй я любую из этих задач, и деревня осталась бы уязвимой перед нападением Бездушных. Каждое дело было по-своему важным и не терпело отлагательств. Старик, потративший всё состояние на спасение сына от виселицы, наверняка считал дни в камере, ожидая помощи, и мне было его жаль. Поэтому и направлялся в Сергиев Посад с твёрдым намерением вызволить его.

Когда на горизонте показались высокие стены, я испытал странное чувство — словно вернулся домой. Нелепая мысль, учитывая, что в этом городе мне принадлежало разве что несколько воспоминаний, да и те не самые приятные.

Мы остановились в той же гостинице, что и в прошлый раз.

— Так, Степан, слушай внимательно, — я отсчитал и передал мельнику 300 рублей. — Берёшь Федота, телегу и отправляешься в торговые ряды. Закупаешь всё по списку, кроме магических артефактов — ими займусь сам. Торгуйся, не соглашайся на первую цену. Верю в твою хватку.

Собеседник расплылся в довольной улыбке. Похвалу он любил.

— Сделаю всё в лучшем виде, боярин, — он буквально сиял от гордости. — Шиш им, лавочникам, выгоду свою соблюсти. Вдвое цену скину!

— И деньги береги, — добавил я. — Федот присмотрит, чтобы никакая шельма не обчистила тебя. Встретимся здесь к вечеру.

Когда они ушли, я повернулся к Гавриле, который с интересом оглядывал городскую гостиницу, всё ещё впечатлённый отделкой и меблировкой.