Вдалеке послышались полицейские сирены, и я жестом указал Гавриле и Федоту на чёрный вход. Не стоит охотникам попадаться в лапы полиции вместе с трофейным огнестрелом. Те понятливо кивнули и выскользнули из зала.

— Что вам нужно? — внезапно холодно спросила она.

Я улыбнулся. Наконец деловой разговор.

— Немедленное прекращение любых враждебных действий, — я начал перечислять условия. — Значительная компенсация за ущерб здоровью моего отца — это неоспоримое требование. А дальше мы живём, не замечая друг друга.

— Вы в своём уме? — её голос звучал почти удивлённо. — Требовать от меня денег после всего, что сделали?

— Это не переговоры, графиня, — я ледяным тоном обозначил свою позицию. — Это последний шанс избежать публичного скандала, который разрушит вашу репутацию и положение в обществе. Мне кажется, для вас это стоит дороже нескольких тысяч рублей.

Деньги меня мало интересовали, это просто приятный бонус. Проблема заключалась в том, что Белозёрова отсиживалась во Владимире, куда ход мне был закрыт, а значит, и разобраться с ней напрямую пока что невозможно. Оставалось только ударить по её кошельку или репутации.

— У меня есть связи во всех княжествах, — её тон стал угрожающим. — Вы думаете, что победили, но…

— Ваши связи, — я снова перебил её, — не защитили племянников вашего мужа. А ведь они казались весьма грозной силой… Но теперь они мертвы, и я получил исчерпывающие доказательства. Показания вашего управляющего и сержанта, что вёз меня в Угрюмиху, магофоны ваших покойных родичей…

А вот это как раз было блефом. Я не сомневался, что магофон одного из близнецов содержит изобличающие доказательства, возможно, переписку самой графиней, но взломать артефакт ещё не успел.

Я услышал, как она резко втянула воздух.

— Значит, вы убили их, — прошептала она.

— Они напали на меня, — спокойно констатировал я. — Я защищался. Точно так же, как буду защищаться и впредь. В отличие от них, вы можете избежать этой судьбы. Просто согласитесь с моими условиями.

За спиной я услышал, как кто-то забарабанил в дверь. Времени оставалось мало.

— Оболенский знает о вашем пребывании в моей лавке? — внезапно спросила графиня.

— Безусловно, — я позволил себе усмехнуться.

В дверь застучали сильнее, послышались крики полиции.

— Вы ничего не получите, — наконец выплюнула графиня. — И Игнатий умрёт, и вы следом. Вам не жить в этом мире, Платонов. Помяните моё слово.

— Хорошо, — спокойно произнёс я. — Давайте по-плохому.

Я оборвал связь и повернулся ко входу в магазин.

— Посмотрим, как вы попляшите теперь, — ехидно протянул управляющий, — когда придётся иметь дело с полицией.

Игнатий закашлялся, его веки трепетали.

— Прошка… — с трудом прошептал он.

Дверь лавки с грохотом распахнулась, и внутрь ворвались люди в форме. Во главе их шёл крепкий мужчина средних лет с нашивками капитана.

— Всем стоять! — рявкнул он, и бойцы взяли нас на прицел. — Бросить оружие и…

Договорить он не успел. Из-за его спины вышел элегантно одетый человек, которого я сразу узнал.

— Отставить, капитан, — спокойно произнёс Трофимов, показав документы. — Этот человек действует с ведома князя Оболенского.

Стражники замерли в замешательстве, а я еле сдержал улыбку. Мой звонок, совершённый парой часов ранее, оправдал себя. Похоже, интуиция меня не подвела, и теперь графине придётся иметь дело не только со мной.

— Но у нас сообщение о вооружённом нападении… — возразил капитан.