Я шумно вздохнул. Такие знания никогда не должны были появляться на свет.

— Есть ещё что-нибудь?

— Да, и это… пожалуй, самое удивительное, — в голосе Василисы появились новые нотки. — Понимаешь, Верлин был не просто одержим наукой. Он был влюблён. Безнадёжно и безответно.

Я приподнял бровь, не ожидая такого поворота.

— В дневнике полно скверных стихов, — прыснула Василиса. — Я даже зачитывать не буду, как-то совестно. Но он постоянно обращается к некой «Катерине» или «Катеньке». Даже настоящий портрет карандашом нарисовал. И я её знаю, Прохор!

— Что? — я выпрямился.

— Это Екатерина Терехова, — в голосе Василисы звучала уверенность. — Она училась со мной в Смоленской академии, на курс старше. Когда я увидела портрет, сразу узнала её — эти миндалевидные глаза, чуть вздёрнутый нос…

— Терехова? — я попытался вспомнить, слышал ли я эту фамилию раньше.

— Да, из тех самых Тереховых, — подтвердила Ольховская. — Её отец — князь Ростислав Терехов, правит Муромом уже лет двадцать.

— Погоди, — я пытался уложить факты в голове. — Ты хочешь сказать, что покровителем Верлина был сам князь Муромский?

— Скорее всего, — согласилась Василиса. — В одной из записей Верлин упоминает «Р. Т.». Это слишком явное совпадение.

Я откинулся на спинку сиденья, размышляя. Муром… Место, где родилась мать Платонова. Там же находится лавка Демидовых, где мне нужно приобрести оборудование для шахты. Похоже, следующая моя поездка будет направлена именно в эту сторону…

— И что эта Екатерина? — спросил я. — Как она относилась к Верлину?

— Никак, — фыркнула Василиса. — Насколько я помню, она даже не замечала таких, как он. Екатерина всегда была… высокомерной. Даже по меркам аристократии. Вокруг неё вечно крутились женихи из лучших семей.

— Звучит как классическая история несчастной любви, — я не удержался от сарказма.

— Не смейся, — Василиса внезапно стала серьёзной. — Я думаю, именно это и сломало его окончательно. После скандала в академии он потерял всё — положение, репутацию, перспективы… и шанс когда-либо быть рядом с Екатериной. Неразделённая любовь превратилась в одержимость, и когда он стал Химерой…

— Превратилась в безумие, — закончил я за неё.

— Именно, — подтвердила собеседница. — В последних записях он постоянно обращается к «Катерине», словно она рядом с ним. Спрашивает её мнение о своих экспериментах, ищет её одобрения. Это… жутко.

Об этом же говорила та девочка в клетке…

Мне встречались воины, чей разум раскалывался под давлением войны, горя или потери. Некоторые из них тоже разговаривали с призраками.

От полученной информации в голове начала складываться картина, которая мне совсем не понравилась.

— Василиса, — сказал я медленно, — то, что ты обнаружила, может иметь крайне серьёзные политические последствия. Если Верлин действительно был связан с княжеской семьёй Мурома…

— Понимаю, — тихо ответила она. — Именно поэтому я храню эти записи под замком и рассказала только тебе.

Я оценил её осторожность. Слишком много влиятельных людей могли бы захотеть, чтобы эта история никогда не увидела свет.

— И не стоит забывать, что на свете полно бесчестных и порочных людей. Это для нас с тобой тот ритуал — несусветная гнусь, а для кого-то окажется весьма рациональным способом увеличить приток Эссенции.

— Божечки! Ты действительно думаешь, что кто-то стал бы его использовать?

До чего же она наивна…

— Поверь мне, ещё как.