* * *

Лидия Белозёрова сидела в полумраке своего кабинета, нервно постукивая длинными ногтями по полированной поверхности столешницы из красного дерева. Перед ней лежала стопка документов: счета, уведомления, деловые письма. Формальности, пустые бумажки, которые требовали её внимания, хотя единственное, о чём она могла думать последние недели — месть.

Тонкая фарфоровая чашка с остывшим чаем источала слабый аромат бергамота. Лидия отодвинула её резким движением и тяжело вздохнула. Последние месяцы превратились для неё в сущий кошмар. Сначала эта мерзкая история с Платоновым, который каким-то чудом избежал виселицы. Затем его невероятное возвышение, дуэль с Осокиным, а после — похищение Игнатия Платонова, которое должно было завершиться смертью обоих Платоновых.

Но всё пошло не так.

На её столе лежала последняя копия отчёта о финансовом состоянии торговой лавки «Мечта рукодельницы» в Сергиевом Посаде — всего лишь одного из многих её владений, но потеря которого стала символичным ударом. После того как двоюродный братец распорядился закрыть лавку, постоянные клиенты ушли к конкурентам.

— Предатель, — прошипела Лидия, смяв в кулаке кружевной платок. — Родная кровь!

Она до сих пор помнила тот унизительный разговор с Матвеем Оболенским в его кабинете — Лидия посчитала ниже своего достоинства бегать от встречи с родичем. Князь смотрел на неё не как на кузину, а как на преступницу — с холодным презрением человека, который знает о твоих грехах абсолютно всё. Он не кричал, не угрожал, а просто перечислял факты: похищение уважаемого боярина, попытка организации убийства, подкуп должностных лиц, дача ложных показаний…

— Ты понимаешь, что я могу сейчас же отправить тебя в тюрьму? — спросил он тогда, постукивая пальцами по столу. — В лучшем случае — под домашний арест.

— Не посмеешь, — парировала она, вздёрнув подбородок. — Я — урождённая Оболенская!

— Которая опозорила свой род, — жёстко ответил князь. — И знаешь, почему я не сделаю этого? Не из-за родственных чувств. Из уважения к памяти твоего отца, к его заслугам перед нашей семьёй. И, конечно, чтобы не давать повод для лишних сплетен. Но помни — это твой последний шанс. Ещё одна выходка!..

Лидия поморщилась, вспоминая ту сцену. В тот момент ей хотелось выть от бессильной ярости. Единственное, что спасло её от полного краха, — вмешательство мужа, Германна, представителя рода Воронцовых. Он выплатил значительный штраф канцелярии Сергиева Посада и уговорил Лидию временно отойти в тень. Дать ситуации остыть, чтобы злопыхатели забыли о её провале. Унижение, которого она не могла простить ни мужу, ни, в особенности, Прохору.

А потом сбежала Полина.

Лидия встала из-за стола и подошла к окну. За стёклами простирался ухоженный сад — её гордость, предмет восхищения городской элиты. Каждую весну она устраивала здесь приёмы, куда стремились попасть самые знатные семьи. Теперь же перспектива принимать гостей, отвечать на их вопросы, видеть в их глазах плохо скрываемое злорадство… Нет, это было выше её сил.

После побега дочери Лидия оказалась на грани нервного срыва. Муж, узнав о произошедшем, прислал короткую записку: «Не делай глупостей». Советовал выждать, позволить скандалу утихнуть. Как будто подобные вещи можно просто пережить, спрятавшись за высокими стенами особняка!

Она знала, что Германн крайне трепетно относился к их единственной дочери, и тот факт, что Полина иногда созванивалась с ним, а не с ней, жёг графиню не хуже углей. «У доченьки всё в порядке…», «У Полечки лучатся глаза…», «Она выглядит счастливой…»

Лидию не удивляло подобное отношение мужа. В конце концов, сам Германн когда-то бросил вызов традициям, покинув род Воронцовых из-за конфликта с жёстким и властным отцом.