— Здесь должен быть выход, — прошептал он, указывая вперёд. — Я слышал, как охранники говорили о винном погребе.

Действительно, коридор вскоре привёл нас в обширное помещение с рядами дубовых стеллажей. Правда, пробираться до него пришлось минут десять. Больно разветвлённая сеть проходов вела от места заточения алхимика.

Сотни бутылок поблёскивали в полумраке, источая тонкий аромат благородных напитков. Коллекция ректора впечатляла размахом — явное свидетельство того, что он не стеснялся в средствах.

Проход за нашей спиной скрывался в тёмном углу помещения, наверняка прячась в закрытом состоянии за фальшпанелью стены.

— Там, — спутник указал на неприметную дверь в дальнем углу, — она ведёт к лестнице на первый этаж.

Мы пересекли погреб, стараясь двигаться максимально бесшумно между стеллажами. Дверь оказалась не заперта, и за ней обнаружилась узкая винтовая лестница, ведущая наверх. Мы начали подъём, преодолевая ступеньку за ступенькой. Каменные стены здесь были холодными и влажными на ощупь.

Мы преодолели уже половину пути, когда воздух вокруг нас охладился до минусовой температуры, а на каменных стенах поползли кристаллы льда. Дыхание вырвалось их груди облачком пара.

Шум шагов не заставил себя ждать — кто-то поднимался следом. Обернувшись, я увидел высокую фигуру, освещённую голубоватым магическим свечением.

Ректор Горевский производил впечатление человека сурового и властного. Это был поджарый мужчина лет шестидесяти, с пронзительным взглядом стальных глаз под кустистыми бровями. Его длинные седые волосы были зачёсаны назад, открывая высокий лоб с глубокими морщинами. Он носил дорогой тёмно-синий сюртук, подчёркивающий его статус.

Однако не только одежда выдавала в нём человека влиятельного. Сама манера держаться: прямая спина, вскинутый подбородок, сцепленные за спиной руки — говорила о привычке повелевать. На лице противника застыло надменное выражение, уголки тонких губ были слегка приподняты в снисходительной полуулыбке. Казалось, Горевский привык скрывать свои истинные мысли и намерения за маской благопристойности. При этом колючий взгляд не предвещал ничего доброго, а в движениях проскакивала едва заметная нервозность.

В целом, ректор производил впечатление человека умного, влиятельного, но опасного. Того, кто привык добиваться своего любыми средствами. И судя по обстановке в подвале, с этическими принципами у него были большие проблемы.

— Какая неожиданная встреча, — его голос был ледяным и спокойным, но глаза полыхали яростью. — Вламываетесь в мой дом, вынюхиваете мои секреты, освобождаете моего… гостя.

Не теряя ни секунды, Горевский выбросил руки вперёд. Воздух вокруг его пальцев сконденсировался в сверкающие водяные лезвия, которые с пугающей скоростью устремились к нам.

— Назад! — крикнул я Зарецкому, одновременно активируя заклинание.

Между нами и ректором возникла мощная махина Каменного заслона, перекрывшая узкое пространство лестницы.

На первый взгляд хрупкие водяные лезвия врезались в монументальную каменную преграду и пронзили её на три четверти, почти уколов в грудь алхимика. Горевский был чертовски силён — его атака почти пробила мою защиту с первого удара. И если бы не трофейный магический жезл из Мещёрского капища, выхваченный мной из внутреннего кармана пиджака, чужое заклинание наверняка бы пробило мой заслон.

— БЕГОМ! — я толкнул Зарецкого вверх по лестнице.

Тот с ужасом в глазах подчинился и взлетел по ступенькам, почти не касаясь их ногами.

Я развернулся к созданному мной барьеру, который уже трещал от следующей атаки ректора.

Каменная защита не могла долго сдерживать мага такого уровня. Я мысленно оценивал ситуацию — Магистр третьей ступени, в шаге от становления Архимагистром… Против меня, Подмастерья.