Без них это же заклинание при контакте потеряло бы целостность и рассеялось бы по поверхности барьера, как вода по стеклу. Для эффективного разрушения требовались точки приложения силы внутри самой структуры щита, и пули стали своеобразными фокусирующими линзами для энергии моего заклинания.

Мысленным усилием я направил поток энергии прямо в застрявшие пули.

Моя магия прошла сквозь внешние слои щита по созданным пулями каналам, и внутри защиты Горевского начался настоящий хаос. Микроскопические вибрации усиливались с каждой секундой, создавая в структуре щита всё более глубокие трещины. Сначала появились едва заметные линии разлома, затем они стали расширяться, соединяться между собой, пока, наконец, весь щит не покрылся сетью трещин.

Лицо ректора исказилось от удивления. Испугаться он не успел. С громким звоном, похожим на треск бьющегося стекла, магический щит разлетелся на тысячи сверкающих осколков.

Я не мог упустить этот момент. Активировав Молниевый скачок, я телепортировался прямо к нему. На долю секунды мир превратился в размытую полосу света, а затем я оказался в упор к своему противнику. Его глаза, расширенные от шока, были всего в нескольких сантиметрах от моих.

Молниеносным движением набросив на его шею тонкую цепочку из аркалия, блокируя доступ к магическому резерву, я сделал два последних выстрела почти в упор, целясь ему в колени. Пули из Сумеречной стали прошили плоть и кость с ужасающей эффективностью. Горевский закричал от боли и рухнул на мраморный пол.

— Ты… ты… — хрипел он, корчась от боли и унижения. — Это невозможно…

Один из сильнейших магов княжества теперь лежал передо мной, поверженный и лишённый своей силы. По залу пронёсся коллективный вздох удивления и шока. Никто не мог поверить своим глазам — Подмастерье победил Магистра, практически готового стать Архимагистром.

— Всё возможно, — произнёс я, глядя на распростёртого передо мной ректора, — если знать слабые места противника.

Гости застыли в оцепенении, не в силах осмыслить произошедшее. Музыканты уронили инструменты, официанты замерли с подносами в руках. Даже охрана не решалась приблизиться, парализованная изумлением от увиденного.

В эту звенящую тишину ворвался новый звук: тяжёлые шаги и лязг оружия. Со стороны главного входа в зал вбежал отряд полиции в униформе. Десяток вооружённых людей быстро выстроились полукругом, направив на меня короткоствольные карабины. За их спинами маячили встревоженные лица гостей, спешно покидавших опасную зону.

Вперёд выступил высокий мужчина средних лет в расшитом золотом мундире с начищенными до блеска пуговицами. Его узкое лицо с тонкими губами и глубоко посаженными глазами источало холодную властность.

— Вы арестованы за нападение на уважаемого гражданина княжества, ректора Муромской академии, господина Горевского, — произнёс он чётко и громко, почти красуясь, так, чтобы слышали все присутствующие.

Револьвер в моей руке всё ещё дымился, но я не делал резких движений. Ситуация становилась сложнее с каждой секундой. Охрана особняка, до этого парализованная шоком от поражения своего хозяина, начала приходить в себя и смыкать ряды вокруг нас с Зарецким.

— Бросьте оружие и поднимите руки, — скомандовал незнакомец, делая шаг вперёд.

На его лице читалась уверенность человека, привыкшего к беспрекословному подчинению.

Я медленно опустил револьвер, но не выпустил его из рук. В моём магическом резерве оставалось не так много энергии, и вступать в конфронтацию с целым отрядом было бы стратегически неверно. Однако и сдаваться я не собирался.

— Вы ошибаетесь, — мой голос звучал спокойно, хотя внутри я спешно просчитывал варианты.