— Будь он проклят! — с неожиданной яростью выпалил Александр, когда мы оказались в коридоре особняка. — Типичное проявление вседозволенности аристократии! Привыкли, что им всё сходит с рук. Я отказал ему, а он не смог смириться с тем, что какой-то «простолюдин» посмел сказать «нет» такой важной персоне.

Губы алхимика скривились в горькой усмешке. Весь его облик излучал неприязнь к власть имущим — характерную черту, которую отметили даже в докладе Белозёровых.

— Вообще-то я тоже аристократ, — заметил я с усмешкой. — Да и Святослав — из рода Волковых. А безнравственные и недостойные люди встречаются везде.

Александр смутился на секунду, но быстро собрался:

— Дело не в происхождении, — упрямо возразил он. — Дело в том, что дерьмовые люди с властью гораздо опаснее, чем дерьмовые люди без неё. Простолюдин может испортить жизнь нескольким соседям. А такой, как Горевский, — сотням, если не тысячам.

В его словах была своя правда.

— Согласен, — кивнул я, морщась от боли в боку. — Именно поэтому я живу по принципу: «Кому много дано, с того много и спросится».

Алхимик уставился на меня с любопытством, словно впервые по-настоящему разглядывал.

— Это… неожиданно, — он почесал кончик носа и нахмурился. — Кстати, почему вы вообще здесь оказались? И откуда узнали про меня?

Вот уж, правда, своевременные вопросы.

Мы вышли из особняка в прохладный вечерний воздух. Городские фонари уже зажглись, отбрасывая тёплый свет на мокрую от недавнего дождя брусчатку.

— Я приехал в город специально, чтобы предложить тебе работу, — ответил я прямо.

Зарецкий остановился, явно ошеломлённый.

— Работу? Мне? — изумлённо переспросил он. — Зачем?

— Мне нужен талантливый алхимик. Меня зовут Прохор из боярского рода Платоновых. Я — воевода в деревне Угрюмиха, и у нас есть… определённые ресурсы, которые требуют грамотного подхода.

Алхимик нахмурился и покачал головой:

— Извините, но я не ищу покровителя среди аристократов. Именно поэтому у меня были проблемы с Горевским.

— Может, дослушаешь его предложение? — вклинился Святослав. — Между прочим, в городе тебе теперь не будет житья.

— С чего бы это? — нахмурился Зарецкий.

— Горевский действовал не по своей воле, — объяснил я, аккуратно переступая через лужу.

— В тех документах, что выложили в Эфирнет, — добавил кузен, — есть намёки на князя Терехова. Похоже, он стоит за произошедшим.

— И что? — упрямство Александра, кажется, возрастало с каждой минутой, несмотря на очевидную логику.

— То, что, если ты останешься в городе, — терпеливо пояснил я, — тебя либо убьют, либо вновь похитят. Причём, скорее всего, первое. В назидание остальным.

Александр замолчал. Его плечи поникли, а лицо потемнело от грустных мыслей. Мы продолжили путь в молчании, давая ему время обдумать ситуацию.

— Я просто хотел развивать своё мастерство, — с горечью произнёс он, наконец. — Постигать науку алхимии. А не влезать во все эти… дрязги.

— В Угрюмихе ты сможешь спокойно заниматься наукой, — заметил я. — При полной поддержке с моей стороны.

— И что вам нужно взамен? — с подозрением спросил он. — Аристократы просто так ничего не предлагают.

Меня позабавила его искренняя убеждённость. Не так уж он и отличался от тех, кого критиковал — такие же предубеждения, только направленные в противоположную сторону.

— Синтез Эссенции, — ответил я.