Чужак холодно усмехнулся:

— Конечно-конечно, — в его голосе сквозил едкий сарказм. — Любые обвинения в адрес уважаемого ректора должны проходить через официальное расследование. А сейчас вы ответите за незаконное проникновение и нанесение тяжких телесных повреждений.

Он сделал знак полицейским, и те начали медленно приближаться, сжимая кольцо.

К моему удивлению, в этот момент вперёд шагнул алхимик. Несмотря на изнурённый вид, его голос звучал твёрдо и достаточно громко, чтобы привлечь внимание всего зала:

— Моё имя Александр Зарецкий, — произнёс он, подняв подбородок. — И этот человек спас меня от заточения в подвале этого дома.

По залу пронёсся новый шепоток. Парень, набрав воздуха в грудь, продолжил:

— Меня держали в клетке, как животное. Отчислили из академии под ложным предлогом, а затем похитили, когда я отказался участвовать в незаконных экспериментах над людьми.

— Вздор! — просипел с пола Горевский, пытаясь приподняться, несмотря на раненые колени. — Не верьте этому… мальчишке… он всегда был… проблемным студентом…

— Меня били и пытали электричеством, — Зарецкий закатал рукав, демонстрируя запястье с характерными ожогами. — Я не видел солнечного света, меня кормили объедками. А перед этим угрожали разорить мою семью, если я не присоединюсь к их проекту.

Начальник явно растерялся, не зная, как поступить. Его взгляд метался между окровавленным ректором, бледным Зарецким и мной, всё ещё держащим револьвер.

Пожалуй, если бы эти слова прозвучали в другой обстановке, то он и не думал бы останавливаться. Но зал был полон людьми, причём это были аристократы — цвет Муромского высшего общества.

Скрыть произошедшее уже не получится. Уже спустя несколько часов его будут обсуждать в каждой гостиной, а затем и в каждом кабинете представителей власти.

— Это… серьёзные обвинения, — произнёс он, наконец, — которые требуют тщательного расследования. Но сейчас я обязан…

Внезапно в дальнем конце зала раздался шум, и сквозь толпу гостей начала пробираться новая группа людей. Впереди шёл Святослав, а за ним — около десятка мужчин и женщин с блокнотами и магофонами, на которых виднелись эмблемы различных изданий. Журналисты! Мой кузен каким-то образом успел не только забрать документы из лаборатории Зарецкого, но и собрать представителей прессы.

— Господин начальник! Ипполит Сергеевич! — громко окликнул его Святослав. — У меня к вам официальный запрос на комментарий от Муромского обозревателя!

Понятно, это тот самый Рыков…

Начальник местного сыскного приказа, явно не ожидавший такого поворота, развернулся к новоприбывшим:

— Сейчас не время для…

— Улики, доказывающие причастность ректора Горевского к похищениям людей и незаконным экспериментам, уже опубликованы в Эфирнете! — перебил его Святослав, и его голос эхом разнёсся по притихшему залу. — Не хотите прокомментировать, почему полиция игнорировала эти исчезновения месяцами?

Глава 2

Ипполит Рыков открыл рот, собираясь что-то ответить, но запнулся на полуслове. Его лицо побагровело, а затем резко побледнело. Кузен между тем напирал, приближаясь с журналистами:

— В распоряжение нашей редакции поступили финансовые отчёты, выписки, демонстрирующие странные совпадения в датах отчисления студентов и появления новых средств на счетах ректора, — Святослав говорил так, будто зачитывал уже написанную статью. — Кроме того, мы получили дневники господина Зарецкого с детальными записями о требованиях, выдвигаемых ректором к своим…

— Достаточно! — щёки Рыкова снова налились кровью.