Как только спутник скрылся за поворотом лестницы, я быстрым шагом отступил на несколько ступеней вверх. Мой Каменный заслон рассыпался под очередным ударом, и ректор шагнул через обломки, окружённый мерцающим щитом.

— Ты совершил большую ошибку, юноша, — произнёс он с мрачной уверенностью, смахнув с плеча символические крошки. — Последнюю в своей жизни.

Я продолжал отступать, заманивая его наверх. Моя единственная надежда заключалась в том, чтобы выбраться в более просторное помещение, где я смог бы использовать свою скорость и манёвренность.

— Ну куда же ты… — протянул он. — Ты ведь только начал наслаждаться моим гостеприимством.

Наконец, лестница закончилась, и я оказался в боковом зале, смежном с основным бальным. Повсюду были расставлены столики с закусками, через арочные проёмы доносились музыка и звуки веселья.

Горевский настиг нас почти сразу. Его лицо исказилось от ярости, когда он увидел Зарецкого, бегущего прочь по коридору за моей спиной.

— Ты ещё и публичный скандал мне устраиваешь? — прошипел ректор, сплетая в воздухе сложный магический узор.

Я еле успел среагировать, закрываясь магическим щитом. Мощная ударная волна сбила меня с ног и швырнула через весь зал, прямо сквозь тонкую перегородку, отделявшую боковое помещение от главного бального зала. Я врезался в стену с такой силой, что та частично обрушилась, осыпав меня обломками штукатурки.

В груди что-то хрустнуло, острая боль пронзила рёбра. Во рту появился металлический привкус, и я выплюнул сгусток крови на мраморный пол. Правое плечо взорвалось болью — вероятно, вывих или трещина в ключице. Каждый вдох отдавался мучительным покалыванием в лёгких. Обычного человека такой удар мог бы уложить надолго, но тела магов гораздо крепче, да и адреналин вместе с циркулирующей по телу энергией притуплял ощущения.

Музыка мгновенно стихла. Десятки гостей в костюмах и масках застыли в изумлении. Женщины вскрикнули, мужчины инстинктивно потянулись к жезлам или активировали защитные амулеты. Охрана уже спешила в нашу сторону, но ректор остановил их властным жестом.

— Не вмешивайтесь! Я сам разберусь с этим наглецом, — его голос прогремел над всем залом.

Хорошая здесь акустика…

Я поднялся на ноги, отряхивая пыль. Несмотря на головокружение и боль во всём теле, сознание оставалось ясным — магическое воздействие уменьшало влияние травм. Горевский шёл ко мне, окружённый мерцающими слоями магических щитов — настоящая крепость из чистой энергии.

— Ты выбрал неподходящий дом для вторжения, мальчик, — насмешливо произнёс он, выпуская в меня каскад ледяных шипов.

Воздушный шаг.

Активировав заклинание, я почувствовал, как время замедлилось. Мир вокруг стал тягучим, как патока, а моё тело наполнилось невероятной лёгкостью. Я уклонился от ледяных шипов, которые теперь двигались достаточно медленно, чтобы их можно было различить в полёте.

Каменная хватка.

Я направил заклинание под ноги оппонента, намереваясь создать каменную руку внутри его защиты. Именно так я тогда победил Льва Осокина.

Однако ректор разительно отличался от самоуверенного бретёра. В первую очередь опытом. Его щит охватывал всё тело полусферой, не оставляя уязвимых мест снизу. Моё заклинание бессильно разбилось о защиту, не причинив ему ни малейшего вреда.

Я двигался по залу, используя Воздушный шаг и уклоняясь от смертоносных атак ректора. Мгновенно оценив идею применить Молниевый скачок, чтобы телепортироваться к нему вплотную и набросить аркалиевую цепочку, я отказался от неё.