Так я и метался вокруг противника, пробуя различные стратагемы и отметая неработающие. Наш поединок длился уже минут десять — вечность по меркам магических дуэлей. Я сознательно затягивал бой, уклоняясь от атак и выискивая слабое место в защите противника. Возможно, с течением времени он допустит ошибку, или его концентрация ослабнет.

Однако с каждой минутой становилось очевиднее — эта тактика не сработает. У Магистра третьей ступени запас энергии был несравнимо больше моего. Он мог продолжать сражаться ещё самое малое час, в то время как мои силы таяли с каждым уклонением и прыжком.

Наблюдая за движениями противника, я начал подмечать детали, невидимые в начале боя. Да, он обладал значительной магической силой и десятилетиями жизненного опыта. Его техника была безупречна — каждое заклинание выверено до мелочей, каждый щит возведён по всем канонам академической науки. Но ему не хватало главного — опыта реальных схваток. Он не был человеком, который провёл сотни боёв на краю жизни и смерти. Его атаки следовали предсказуемым паттернам из учебников, движения выдавали академическую выучку, а не инстинкты выживания. Именно это отличает фальшивку от настоящего боевого мага — отсутствие той звериной интуиции, что приходит только с кровью на руках и смертью за спиной.

Горевский явно наслаждался ситуацией. Он улыбался, без спешки швыряя в меня заклинания всё возрастающей мощи. Для него это был лишь вопрос времени — рано или поздно я истощу свой резерв или допущу ошибку.

— Признаю, ты хорошо двигаешься, — произнёс он после очередного моего успешного уклонения, — но это лишь оттягивает неизбежное.

В этом он был прав. Обычная тактика здесь не сработает. Нужно было что-то нестандартное, что-то, чего он не ожидает. И тогда решение пришло, как часто и бывает, за счёт воинской интуиции…

Сосредоточившись, я уверенно преобразовал трёхсекционный цеп в револьвер из Сумеречной стали. Металл податливо перетекал, формируя идеальную копию огнестрельного оружия, которое неплохо зарекомендовало себя при зачистке Мещёрского капища. Небольшой запас боеприпасов у меня имелся при себе, и шесть патронов я также мысленно покрыл тонким слоем той же стали.

Горевский расхохотался, увидев в моих руках револьвер.

— Огнестрельное оружие? Против меня? — в его голосе звучало искреннее веселье. — Да ты либо отчаялся, либо полный невежда в магии. Ни одна пуля не пробьёт мой щит!

— Как скажешь, — равнодушно ответил я и, прицелившись, выстрелил.

Одновременно с выстрелом я активировал заклинание, которое давненько не использовал. Ещё с прошлой моей жизни, ведь обычно его комбинировали с арбалетами или луками, а воздушная стихия никогда не была моей сильной стороной. И всё же в этой ситуации требовалось именно такое воздействие.

Штормовая спираль сформировала вокруг летящей пули закручивающийся вихрь, почти невидимый для глаза, но изменявший её свойства. Когда она соприкоснулась со щитом Горевского, то не отскочила и не замедлилась, а начала ввинчиваться в его структуру, создавая точку концентрированного напряжения.

Заклинание должно было действовать не менее минуты, придавая эти же свойства всем снарядам, выпущенным за это время.

Ректор нахмурился, явно удивлённый тем, что пуля не размазалась о щит. Я не дал ему времени на размышления, выпустив ещё три пули подряд, каждую с тем же заклинанием. Все они застряли в разных сегментах его защиты, не причиняя прямого вреда, но создавая четыре опорные точки.

Теперь самое важное — последний шаг. Обычное заклинание Сейсмического импульса было бы бесполезно против такого мощного щита, если бы не наличие проводников из Сумеречной стали, уже находящихся внутри защиты и частично ослабивших её.